Несколько недель спустя Беверли вновь обратилась с жалобой на «семейное насилие». Прибывший на место полицейский доложил, что Беверли и Джейсон просто «спорили». Тем не менее Джейсону рекомендовали на время съехать. Он послушался, но затем вернулся, а 25 сентября в полицию поступил новый вызов — теперь уже от Джейсона. Он заявил, что его младший брат вернулся и пытался взломать дверь в гараж, но убежал, когда заметил Джейсона. Дежурный полисмен отрапортовал, что «проверил местность», но Николаса «не обнаружил».

Джейсон тем временем вел себя все более странно и вызывающе. Вскоре его даже арестовали за сопротивление полицейскому, после чего Беверли выгнала старшего сына из дома. Коди рассказывал мне, что исчезновение Николаса «плохо сказалось на Джейсоне. Он снова начал употреблять наркотики и даже перешел на героин». Шантель думала, что Джейсон чувствует себя «очень виноватым», поскольку в тот день отказался заехать за братом.

В конце 1996 года Джейсон лег в реабилитационный центр и прошел курс отвыкания от наркотиков. После курса он остался работать в принадлежащем центру бюро по ландшафтному дизайну.

А вскоре неизвестно откуда вынырнул Бурден, «пропавший братец». Бурден не знал, почему Джейсон не приехал встретить его в аэропорт и почему он вообще не приехал повидаться с ним. Лишь спустя месяца полтора, по воспоминаниям самого Бурдена и родственников, Джейсон наконец явился, но, как вспоминал Коди, «держался отчужденно». На людях обнял Бурдена, однако посматривал на него, как показалось и самому Бурдену, с подозрением. Через несколько минут он поманил его за собой. Они вышли, и Джейсон протянул Бурдену цепочку с золотым крестом. Джейсон сказал, что привез ее брату.

— Выглядело так, словно он против воли вынужден ее мне отдать, — говорил потом Бурден.

Джейсон надел цепочку на шею Бурдену, распрощался и больше не приезжал.

— Мне стало ясно: Джейсон знает, что произошло с Николасом, — рассказывал потом Бурден.

История казалась все более запутанной. Власти уже начали сомневаться в правдивости Бурдена. Нэнси Фишер, немолодой агент ФБР, несколько раз допрашивала Бурдена после его приезда в Соединенные Штаты — ей требовалось проверить его показания, будто он был похищен на территории США. И почти сразу же, как говорила мне Нэнси, она «почуяла запах жареного»:

— У него были темные волосы. Он их покрасил— это было видно по уже отросшим корням.

Паркер был знаком с Фишер, и он рассказал ей о своих подозрениях. Фишер не советовала ему вмешиваться в федеральное расследование, но, поскольку они доверяли друг другу, Паркер охотно поделился с агентом той информацией, какую успел добыть. Когда Фишер попыталась выяснить, мог ли кто-нибудь похитить Николаса из «сексуальных побуждений», она наткнулась на странное сопротивление и отказ от сотрудничества со стороны Беверли.

«Что бы это значило?» — гадала Фишер. Быть может, Беверли и другие члены семьи просто решили для себя, что раз их «дорогой мальчик» вернулся к ним, больше они ничего не хотят знать?..

Но так или иначе, агенту ФБР главное было установить личность загадочного незнакомца, так ловко проникшего на территорию Соединенных Штатов.

Фишер прекрасно знала, что цвет глаз изменить невозможно. В ноябре под предлогом психиатрического обследования в связи с сексуальным насилием, которому «Николас» якобы подвергался, находясь в плену у мафии, Фишер отвезла Бурдена к судебному эксперту-психиатру в Хьюстон, и тот на основании анализа поведения и речи Бурдена пришел к заключению, что этот человек родился не в Америке, а во Франции или в Испании.

ФБР представило заключение специалиста Беверли и Кэри, но те стояли на своем: это Николас. Но Фишер подозревала Бурдена в шпионаже, а потому обратилась в ЦРУ.