Полицейский, работавший на детекторе, сказал Беверли, что она завалила тест, и принялся еще более настойчиво допрашивать ее. Беверли заорала: «Я не обязана это терпеть!» — вскочила и бросилась к дверям.

— Я перехватила ее, — вспоминает Фишер, — и спросила: «Почему вы убегаете?» Она разъярилась и крикнула: «Это все Николас! Он снова заставил меня пройти через этот ад!»

Следующим Фишер вызвала на допрос Джейсона, однако тот не пришел. Когда же он наконец явился — почти через месяц после того, как был арестован Бурден, — «каждое слово пришлось тащить из него буквально клещами», вспоминала Фишер.

Начала она с вопроса, почему он тянул без малого два месяца, прежде чем повидался с самозваным братом. «Я его спросила: «Как же так, твоего брата похитили, он пропадал целых три года и вернулся домой, а тебе вроде как все равно, нет желания увидеться с ним?» Он ответил: «Типа того». Я задала следующий вопрос: «Как тебе показалось: он был похож на твоего брата?» Ответ: «Вроде как». И так далее.

Одним словом, Джейсон замкнулся и отказывался от сотрудничества. В результате у Фишер возникло сильное подозрение, что этот человек причастен к исчезновению своего брата.

Стик думал примерно так же: «Либо Джейсон причастен, либо он располагает информацией о том, что стряслось с мальчиком». Фишер шла еще дальше: она предполагала, что такой информацией располагает и Беверли и что она скрыла преступление, защищая своего старшего сына.

Под конец беседы Джейсон отказался вести дальнейший разговор без адвоката — или пусть его арестуют и предъявят официальное обвинение. Стику и Фишер это связывало руки, однако Паркер, как частный детектив, не обязан был столь формально соблюдать правила. Он продолжал преследовать Джейсона и однажды пошел ва-банк, прямо обвинив молодого человека в убийстве.

— Я думаю, это сделал ты, — так он ему и заявил. — Наверное, ты не собирался и не хотел такое натворить, но ты это сделал.

Джейсон вместо ответа «просто уставился на меня», рассказывал Паркер.

Через несколько недель после того, как Фишер и Стик допрашивали Джейсона, Паркер, проезжая по центру Сан-Антонио, увидел на тротуаре Беверли и предложил подвезти ее. Она села в машину и почти сразу же сказала, что Джейсон несколько дней назад умер от передозировки наркотика. Паркеру было известно, что парень уже больше года не притрагивался к наркотикам, и он спросил Беверли, не было ли это самоубийством.

— Не знаю, — ответила Беверли.

Стик, Фишер и Паркер имели все основания заподозрить, что Джейсон намеренно лишил себя жизни.

Потеряв обоих сыновей, Беверли завязала с наркотиками и переселилась в Спринг-Бранч. Теперь она живет в трейлере и помогает хозяйке этого домика нянчиться с дочерью-инвалидом. Недавно она согласилась поговорить со мной о тех событиях и о подозрениях, которые остались по этому поводу у властей. Сначала Беверли предложила мне приехать для разговора, но потом сказала, что ее хозяйка не желает видеть посторонних, а потому нам лучше поговорить по телефону. Незадолго до этого голосовые связки Беверли пострадали от местного паралича, ее и без того низкий и хриплый голос еще более осип.

На мои вопросы Беверли отвечала откровенно. Она подтвердила, что в аэропорту не спешила обнять «Николаса», потому что он «выглядел как-то не так».

— Если б я послушалась своего внутреннего голоса, я бы сразу все поняла, — сокрушалась Беверли.

Она также призналась, что в тот день, когда ей предстоял тест на детекторе лжи, она принимала наркотики — «скорее всего, героин, а может быть, также метадон».