|
Она шла к ним навстречу с своим мужем и Потугиным . Литвинов побледнел как полотно, однако не замедлил шагу и, поравнявшись с нею, отвесил безмолвный поклон. И она ему поклонилась любезно, но холодно и, быстро окинув глазами Татьяну, скользнула мимо... Ратмиров высоко приподнял шляпу, Потугин что—то промычал . — Кто эта дама? — спросила вдруг Татьяна. Она до того мгновенья почти не раскрывала губ. — Эта дама? — повторил Литвинов.— Эта дама?.. Это некая госпожа Ратмирова. — Русская? — Да. — Вы с ней здесь познакомились? — Нет; я ее давно знаю. — Какая она красивая! — Заметила ты ее туалет? — вмешалась Капитолина Марковна.— Десять семейств можно бы целый год прокормить на те деньги, которых стоят одни ее кружева! — Это с ней шел ее муж? — обратилась она к Литвинову. — Муж. — Он, должно быть, ужасно богат? — Право, не знаю; не думаю. — А чин у него какой? — Чин генеральский. — Какие у нее глаза! — проговорила Татьяна.— И выражение в них какое странное: и задумчивое, и проницательное ... я таких глаз не видывала. Литвинов ничего не отвечал; ему казалось, что он опять чувствует на лице своем вопрошающий взгляд Татьяны, но он ошибался: она глядела себе под ноги, на песок дорожки. — Боже мой! Кто этот урод? — воскликнула вдруг Капитолина Марковна, указывая пальцем на низенький шарабан, в котором, нагло развалясь, лежала рыжая и курносая женщина в необыкновенно пышном наряде и лиловых чулках. — Этот урод! Помилуйте, это известная мамзель Кора. — Кто? — Мамзель Кора... Парижская... знаменитость. — Как? эта моська? Да ведь она пребезобразная? — Видно, это не мешает. Капитолина Марковна только руками развела. — Ну ваш Баден! — промолвила она, наконец.— А можно тут на скамейке присесть? Я что—то устала. — Конечно, можно, Капитолина Марковна. |
