|
— Баден, точно, приятное место,— ответил Потугин, искоса посматривая на Татьяну,— очень приятное место Баден. — Да; только уж слишком аристократично, сколько я могу судить. Вот мы с ней жили в Дрездене все это время ... очень интересный город; но здесь решительно раут. „Понравилось словцо“,— подумал Потугин.— Это вы совершенно справедливо изволили заметить,— произнес он громко,— зато природа здесь удивительная и местоположение такое, какое редко можно найти. Ваша спутница в особенности должна это оценить. Не правда ли, сударыня ? — прибавил он, обращаясь на этот раз прямо к Татьяне. Татьяна подняла на Потугина свои большие, ясные глаза. Казалось, она недоумевала, чего хотят от нее, и зачем Литвинов познакомил ее, в первый же день приезда, с этим неизвестным человеком, у которого, впрочем, умное и доброе лицо и который глядит на нее приветливо и дружелюбно. — Да,— промолвила она наконец,— здесь очень хорошо. — Вам надобно посетить Старый замок,— продолжал Потугин,— в особенности советую вам съездить в Ибург. — Саксонская Швейцария,— начала было Капитолина Марковна... Взрыв трубных звуков прокатился по аллее: это военный прусский оркестр из Раштадта (в 1862 году Раштадт был еще союзною крепостью) начинал свой еженедельный концерт в павильоне. Капитолина Марковна тотчас встала. — Музыка! — промолвила она.— Музыка а lа Соnversation!.. Надо туда идти. Ведь теперь четвертый час, не правда ли? Общество теперь собирается? — Да,— отвечал Потугин,— теперь самый для общества модный час, и музыка прекрасная. — Ну, так мешкать нечего. Таня, пойдем. — Вы позволите сопровождать вас? — спросил Потугин, к немалому удивлению Литвинова: ему и в голову прийти не могло, что Потугина прислала Ирина. Капитолина Марковна осклабилась. — С великим удовольствием, мсье... мсье... — Потугин,— подсказал тот и предложил ей руку. Литвинов подал свою Татьяне, и обе четы направились к Конверсационсгаузу. Потугин продолжал рассуждать с Капитолиной Марковной . Но Литвинов шел, ни слова не говоря, и только раза два безо всякого повода усмехнулся и слабо прижал к себе руку Татьяны. Ложь была в этих пожатиях, на которые она не отвечала, и Литвинов сознавал эту ложь. Не взаимное удостоверение в тесном союзе двух отдавшихся друг другу душ выражали они, как бывало; они заменяли — пока — слова, которых он не находил. |
