– Не дает, сэр, – подтвердил Джейк, вновь стараясь говорить спокойным тоном. – Вам придется зайти в участок, чтобы…

– Знаю, знаю, – нетерпеливо перебил его Хокинз. – Всякие формальности и бюрократические штучки. Только ставлю бутылку коньяка против доллара, никогда я моих деталей не увижу. Спорим?

Джейк покачал головой.

– Не пойдет, сэр. Уж извините, отказываюсь. – Он бросил внимательный взгляд вокруг. – Вор, или воры, работал тут, думается, в промежутке времени между вашим возвращением из Атлантик Сити и рассветом. У вас здесь место уединенное, но соседи есть, и при ярком дневном свете раскурочить машину не так то просто.

– Пожалуй, вы правы. – Хокинз посмотрел на то, что всего полсуток назад было его машиной, и тяжело вздохнул. – Это вам что то дает?

– Не слишком много, – сознался Джейк. – Но будем из этого исходить и внесем в компьютер.

– Спасибо.

Хокинз не прибавил «и на том», но Джейк понял, что подразумевала его интонация, и его отчаяние тоже. При всем своем сочувствии помочь бедняге он ничем не мог, разве только задать положенные вопросы и поискать, не оставили ли преступники следов – скажем, от грузовика, если им пользовались.

Но следов не оказалось. Никаких, кроме груды того, что стало сейчас железным ломом. И еще из своего опыта Джейк мог сделать вывод, что ворюги – скорее всего, любители, а из этого тоже много не выжмешь.

Было уже половина шестого, когда Джейк вернулся в участок, на полчаса позже, чем кончалось его дежурство, а еще предстояло составить рапорт. И когда он добрался домой, было уже почти шесть. Ему же еще надо было вымыться, одеться и – Джейк только вздохнул, оглядев свое жилище, – привести квартиру в порядок.

И что же, черт побери, приготовить к обеду? От этой мысли Джейк похолодел и даже замер на секунду, перестав взбивать подушки и раскидывать их по дивану.

Войдя в кухню, Джейк первым делом заглянул в морозильник. Слава Богу! Там лежали два полуфабриката бифштекса, пакет печеного картофеля и полуфабрикат домашнего, или почти как домашнего, яблочного пирога. Поставь в духовку – и порядок. В погребке оказалась бутылка каберне, которую он тут же положил на полку холодильника. И мойка, к счастью, не была забита посудой, поскольку утром он поленился сготовить себе завтрак.

Джейк взглянул на часы, выругался и шагнул в ванную. Чуть не ошпарился под душем, который в спешке не отрегулировал, а потом трижды царапнул подбородок, убирая пробившуюся за день щетину. Быстро натянул светло синие носки, влез в синие брюки, чуть потемнее, и заправил в них голубую в белую полоску рубашку; надел черные кожаные туфли и, проделав все это, аккуратно затянул полог, закрывший незастланную измятую постель.

Сара.

По телу пробежал чувственный трепет.

Человек всегда вправе помечтать.

Джейк ухмыльнулся, в душе потешаясь над собой, втиснул плечи в ветровку цвета морской волны, быстро оглядел комнату и в восемнадцать двадцать выскочил на улицу.

Где это сказано, что нельзя о таком помечтать?

Человек имеет право на любые фантазии.

Что, она совсем уже тронулась?

Сара утюжила щеткой свою непокорную гриву и кривилась – отчасти потому, что щетка больно драла кожу головы, отчасти из за засевшего в этой голове вопроса.

Неужели она, Сара, и впрямь согласилась пообедать вдвоем с едва знакомым мужчиной в его холостяцкой квартире?

Да, согласилась.

Сумасбродка она или дура, а может, и то и другое?

Даже сейчас, много часов спустя, Саре не верилось, что она так легко капитулировала. И неважно, что этот Джейк был совсем, совсем чужим человеком, о котором она ничего не знала… Он полицейский, вот в чем дело!

Да, но на редкость симпатичный полицейский, оправдывалась перед собой Сара.