– Как так? – удивилась Сара. – Не понимаю.

– Очень просто, – рассмеялся Джейк. – Сначала мы обедаем «до», а потом – легкий ужин «после». Как вам такое решение? Подходит?

– Вполне. Это так же потрясающе, как и само шоу. Так когда, Джейк?

– Дайте сообразить. Спектакль начинается в восемь, а обедать в спешке нам ни к чему, – рассуждал вслух Джейк. – Значит, я закажу столик на шесть? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжал:

– Сегодня суббота, так что, учитывая движение на дорогах, выехать надо сразу после пяти. Тогда у нас будет достаточно времени, чтобы оставить машину на стоянке, а оттуда дойти до ресторана пешком. О'кей?

– О'кей. Я буду готова, – сказала Сара, даже не стараясь скрыть охватившее ее нетерпение.

Опуская на рычаг трубку, она еще раз взглянула на часы. 15.40. Ой ой ой, подумала она, кружась по спальне, и оттуда метнулась в ванную. В ее распоряжении всего полтора часа. А ей надо принять душ, вымыть голову, наманикюрить ногти и решить, что надеть.

Что надеть? Она остановилась на комплекте в светло песочной гамме – ансамбль из шелковой блузы в зеленых и коричневых разводах, с круглым вырезом по шее, пышными рукавами, схваченными у запястья узким манжетом, и длинной широкой юбки, соблазнительно открывающей щиколотки.

Уверенными, привычными движениями Сара закрутила свои густые волосы узлом на затылке, позволив – не без задней мысли – выбиться на висках и шее нескольким прелестным завиткам. Украшением – притом единственным – послужила пара огромных золотых серег в форме колец.

От возбуждения естественные краски лица стали ярче, поэтому Сара лишь чуть чуть прибавила смуглости к общему тону, положила тени под глаза и тронула губы терракотовой помадой. Она как раз помахивала в воздухе руками перед тем, как покрыть ногти вторым слоем лака – переливающимся бронзой перламутром под стать позолоченным изнутри шпилькам каблукам и парадной сумочке, – когда в десять минут шестого раздался звонок в дверь.

Если, по мнению Сары – а именно таково было ее мнение, – в синей куртке и голубой в белую полоску рубашке Джейк выглядел неподражаемо, то сейчас, открыв ему, она замерла на месте – эффект превзошел все ожидания.

Одетый в темно коричневый костюм, бледно желтую шелковую рубашку с коричневым галстуком, расцвеченным желтым и золотым, Джейк, казалось, сошел с телевизионного экрана – герой рекламного ролика, убеждающий в превосходстве нового одеколона, предназначенного для процветающих дельцов, над всеми ранее известными.

Его только что вымытые темно каштановые волосы отливали золотистым глянцем, гладкая кожа, туго обтягивающая лицо, сияла после недавнего бритья. Синие глаза искрились ожиданием и надеждой.

– Привет. – Низкий, медовый голос приобрел теперь обольстительный оттенок, отчего голова у Сары закружилась совсем как от крепкого вина.

– Привет, – устремив на него восхищенный взгляд, сказала Сара, стараясь сохранить хотя бы видимость обычного спокойствия и дышать, держаться и действовать как разумное существо.

– Вы божественно хороши! – пророкотал Джейк, охватывая ее медленным, изучающим взглядом, и темно синие глаза его стали еще темнее от прилива чувств.

– Сп пасибо… – пролепетала Сара: она едва могла говорить, не то что соображать, и язык выдал то, что она думала:

– Вы тоже… очень хороши!

– Про мужчину так не говорят, – поддразнивая ее, возразил Джейк.

– Вы божественно хороши! – заупрямилась она, отвечая комплиментом на комплимент и подтверждая свои слова взглядом, с восхищением остановившимся на его высокой, плечистой, ладной фигуре. – И мужественны тоже.