Пока ехали до Филадельфии, Джейк занимал Сару легким шутливым разговором, и когда они подкатили к платной стоянке, оба хохотали и дурачились, как двое расшалившихся подростков.

Ресторан, где Джейк заказал обед, скорее походил на старую ирландскую харчевню, в которой царили гостеприимство и радушие. Хозяйка заведения, миловидная и дружелюбная, проводя Джейка и Сару в угловую кабину, отделенную высокой перегородкой, создававшей полное уединение, болтала без умолку, словно встретила давних и дорогих друзей. Зала освещалась мягким рассеянным светом, падавшим из укрепленных под потолком небольших янтарных бра и из таких же шаровидных ламп, которые стояли на столиках.

Поданное хозяйкой меню послужило Джейку новым поводом для веселья, так как Саре, чтобы прочесть названия блюд, пришлось достать из сумочки очки.

– Что тут смешного? – обиделась она, пытаясь разобрать мелкий шрифт.

– Ничего, – отвечал Джейк, глядя на нее с ласковой усмешкой. – Просто мне вспомнилось, как я впервые увидел вас у Дейва и подумал: ну и сова в огромных, как колеса, очках. – И поднял руку, пресекая ее возмущенную реплику. – На редкость симпатичная и очень пикантная сова, – улыбнулся он, но тут же испортил впечатление, добавив:

– Но все равно сова.

Хотя Сара и бросила на него гневный взгляд, выдержать роль обиженной не смогла и затряслась от смеха.

Обед был прекрасным и прошел под непрерывные «подкусывания» и взрывы хохота. Только с вином вышла заминка. Джейк ограничился одной рюмкой.

– Я за рулем, – объяснил он. – А вы пейте – пейте всласть.

Вспомнив, как быстро прошлым вечером вино ударило ей в голову, Сара также воздержалась от второй рюмки.

Смакуя отменное белое, они совсем позабыли о времени и опоздали бы к началу спектакля, если бы хозяйка, напоминая, не постучала в перегородку.

Спектакль оправдал ожидания, оказался захватывающе интересным, и они покинули театр, напевая запомнившиеся мелодии.

Однако чрезмерное усердие, которое весь день проявляла Сара, убирая квартиру, теперь не замедлило сказаться. Сидя за ужином в той же милой харчевне, в которой они обедали, бедняжка клевала носом. Даже чашка кофе не разогнала сонливость, смежавшую ей веки.

– Устали? – посочувствовал Джейк, когда она в третий раз подавила зевок.

– Устала, – подтвердила Сара с грустной улыбкой: ей было жаль, что кончается такой чудесный вечер. – Простите, я очень рано встала и полдня убирала квартиру, вот у меня и слипаются глаза.

– Простить? Что же тут прощать! – сказал Джейк, подзывая официантку, чтобы расплатиться. – Но вы загадали мне загадку.

– Загадку? – насупилась Сара. – Какую загадку?

– Вы говорите, что встали рано?

– Да. – Саре так хотелось спать, что она плохо соображала, к чему он ведет. – А что?

– Я звонил вам утром. Никто не ответил. Я подумал, вы вышли за покупками или еще куда нибудь.

– О… – Саре стало неловко: фу, какая дура. Дура и вруша. – Да, то есть нет. Я не выходила. Верно, я как раз мыла ванну, шумела вода, и я не слышала, как звонил телефон.

– Возможно, – принял ее объяснение Джейк, и она почувствовала себя бесстыдной лгуньей. – Бог с ним. Главное, мы вместе. – Улыбка Джейка избавила ее от чувства вины, но не от сонливости: она снова зевнула, широко открыв рот. – Поехали, соня сонуля, – заторопился он, допивая залпом вторую чашку кофе, и поднялся. – Пора домой.

Они еще не выехали из города, а Сара, откинувшись на подголовник, уже погрузилась в сладкое забытье. Не то чтобы она спала, но и не бодрствовала.