Вбирая языком всю сладость ее рта, он склонялся все ниже, выгибая ей спину, и она ощущала его жар, каждый дюйм его тела.

Ее мир сузился до крохотного пространства, которое занимали их слитые воедино тела, охваченные пламенем страсти. Это было прекрасное пламя – всепоглощающее, пожирающее, творящее жизнь.

Потому что, подобно сказочной птице феникс, восстающей из пепла, дух Сары витал на крыльях безудержной страсти, какой она никогда не испытывала прежде.

Ее сжигал огонь желания – быть с Джейком и телом и душой и наполниться им, принадлежать ему.

Изнемогая от этого желания, от этой своей изнурительной жажды, она вонзала ногти ему в затылок, льнула к его взметнувшейся плоти.

Джейк рычал в исступлении и, оторвавшись от ее губ, покрыл жгучими поцелуями – даже укусами – ее лебединую шею, а его язык безошибочно нашел ту точку у самого горла, где от волнения пульсировала кровь, – пульсировала все сильнее и сильнее, отдаваясь эхом в висках и грохотом в ушах.

Отвечая лаской на ласку, Сара скользила губами по мочке его уха, погружая кончик языка в ушную раковину. Тело его содрогалось, а она, ощущая, как от легких ее прикосновений растет в нем желание, ликовала.

– Сара, Сара, Сара… – шептал Джейк, обвивая ее стан, и, словно ноги уже не держали его, встал на колени и уткнулся лицом в шелковую ткань, прикрывавшую ее грудь.

Сара совсем ослабела, у нее тоже подгибались ноги, и, казалось, она вот вот рухнет. Вцепившись обеими руками в его плечи, она удержалась, но вся затрепетала: ненасытные губы Джейка, дотянувшись до соска ее груди, вобрали его в себя.

О, это было раем. Это было адом. Это было прекрасно. Это было невыносимо. Слишком много и слишком мало.

Все же мало. Ей хотелось еще.

Еще, еще, еще! Желание туманило голову, затмевая все трезвые мысли.

– Джейк… – Ее голос перешел в шепот, в почти беззвучный тихий стон, молящий утолить ее жажду, ее желание, ее страсть.

Почти неслышный зов этот достиг ушей Джейка. Ее желание совпало с его, и, оторвавшись от ее соска, напрягшегося под влажным пятном на шелковой ткани, Джейк снова устремил пронзительный взгляд в ее зрачки.

Миг два он смотрел на нее в упор, а затем, еще крепче сжав ее стан, прижал к себе и медленно повлек на пол.

Сара почувствовала, как жесткий ворс ковра щекочет ей колени. Прижимая ее груди к себе, истязая ее губы своим жадным ртом, Джейк падал на пол вместе с ней.

Ковер все таки чистый.

От этой странной мысли, что вдруг молнией пронеслась у нее в мозгу и вернула ей чувство юмора, Сара разразилась смехом.

Джейк отпрянул, бросил на нее озадаченный взгляд, нахмурил брови:

– Чему ты смеешься?

Сара прикусила губу, попыталась качнуть головой.

– Ничему. Я… я… так, глупая мысль.

– Что за глупая мысль?

Внезапная разрядка, наступившая за чувственным напряжением последних минут, вызвала новый приступ смеха.

– Я… я подумала, что… – запнулась Сара, стараясь справиться с собой, – что ковер все таки чистый.

Ошарашенный, Джейк секунду другую молча смотрел на нее. Внезапно углы его сжатого рта дрогнули, плечи распрямились.

– Да, ты умеешь опустить человека на грешную землю, – вымолвил он не без укора, хотя и сам задыхался, с трудом удерживаясь от хохота, – и поставить на колени, – добавил он с кислой улыбкой.

– О Джейк, прости. – И, полная раскаяния, Сара провела губами по его гладко выбритой щеке, найдя бьющуюся на квадратном подбородке жилку. – Я не хотела испортить…

Он снова улыбнулся, но уже другой, доверчиво нежной улыбкой.

– Испортить? – Склонив голову, он поцеловал ее в печально сомкнутый рот. – Ничего ты не испортила.