Веселые искорки исчезли из его удивительных глаз, вспыхнувших жарким пламенем страсти, которое опалило Сару до самых глубин.

– Осторожно, – посоветовал он, переходя на шепот. – Ваши похвалы, знаете ли, чересчур возбуждают меня. Еще немного, и мы никуда не поедем – останемся здесь, чтобы насытиться друг другом и устроить собственный спектакль, которому не будет конца.

От его предостережения, которое – Сара это мгновенно поняла – было и сладостным призывом, она сразу пришла в себя. Хорошенькое дело! Ее гость все еще стоял на пороге, а она впилась в дверную ручку, словно в спасительный трос.

– А… да… в таком случае… – быстро заговорила она, сознавая, что лепечет невнятицу. – Нет нет, мы, конечно, поедем.

– Трусишка, – улыбнулся Джейк, продолжая дразнить ее.

Отпустив наконец ручку двери, в которую вцепилась мертвой хваткой, Сара молча с ним согласилась и, поскорее отойдя, подхватила мягкий, из розового джерси плащ и вечернюю сумочку, заранее положенные на стоящий у двери стул.

– Я готова, – объявила она, торопясь набросить на плечи плащ, прежде чем Джейк успеет помочь ей, доведя, как вчера, – пусть даже легкими прикосновениями, – охватившее ее возбуждение до предела.

Джейк не проронил ни слова; ему и не нужны были слова: его смеющиеся глаза говорили все, что можно было сказать о том, какое удовольствие он получал, видя ее нервозность и смятение.

Атмосфера в машине была так напряжена, что Саре казалось, будто электрический ток бьет по ее оголенным нервам и трепещущей плоти.

Ее дрожащие пальцы никак не могли застегнуть пряжку ремня. Обозвав себя безрукой дурой, она сделала еще одну попытку, но снова дала маху. Она знала почему, и невольный трепет охватил ее, когда теплые пальцы Джейка, отстранив ее руку, застегнули ремень.

– Я знаю, что вы сейчас чувствуете, – пробормотал Джейк, глядя в упор в ее расширившиеся глаза; от мимолетного прикосновения его пальцев, только задевших низ ее живота, внутри что то взорвалось. – Потому что и я… я тоже готов сейчас… взлететь на воздух.

– Вы… вы готовы? – спросила Сара приглушенно, в изумлении уставившись на Джейка.

– Конечно. – Горькая улыбка тронула его губы. – Я сказал вчера: я хочу вас, и сегодня хочу еще сильнее, – улыбка обозначилась более решительно, – куда сильнее, чем вчера.

Протест, возмущение, отказ уже готовы были сорваться у нее с языка. Ложь, сплошная ложь! Сара не произнесла этих слов, только одно словечко, которое она, как литанию, молча твердила весь день про себя, сорвалось с ее губ:

– Джейк.

У него загорелись глаза. Он задрожал, придвинулся ближе, но тут же отпрянул, качнув головой. В машине повисла напряженная тишина. Он сам прервал ее, издав странный звук – не то смешок, не то вздох.

– Что такое? Что с машиной? – словно рассуждая вслух, обронил он, скосив на Сару глаза. – По моему, когда ее в последний раз мыли, мойщик сбрызнул ее дезодорантом, изготовляемым фирмой под названием «Любите сильнее».

Шутка достигла цели. Сара прыснула, и напряжение, возникшее между ними, прошло.

– Так мы поедем, наконец? – спросила Сара, едва справившись со смехом. – Я ничего не ела с утра – не было времени. Я есть хочу. – И, прищурившись, добавила:

– Только не вздумайте делать ударение на последнем слове. Я голодна буквально.

– А я и не делаю, – пробормотал Джейк, говоря это скорее себе, чем ей. – Пожалуй. – У него дрогнули губы, он включил зажигание. – Вот и хорошо, что я получил предупреждение, – продолжал он, по прежнему ведя разговор с самим собой, – теперь я буду паинькой, а как же.