— Я не веду списка клиентов.

— Есть же у вас список имейлов, информационный бюллетень, что-нибудь подобное? — спросила она.

— Не, лучшая реклама — это когда клиенты рекомендуют нас друг другу.

— А как насчет веб-сайта?

— Это есть, конечно.

— Для чего?

— Для рекламы. А еще для того, чтобы посетители могли войти в онлайн и заказать приватный танец от любимой танцовщицы.

— Нам нужен список, — сказал Кинс.

— Я все-таки поговорю со своим адвокатом. А вам разве не нужен ордер?

Трейси вручила Нэшу визитку.

— Я могу получить ордер еще до конца нашей беседы с вами, или вы можете согласиться сотрудничать с нами в деле об убийстве. В котором часу вы закрылись вчера?

Вид у Нэша стал такой, как будто его головная боль вернулась.

— В два. Распоряжение мэрии.

— Танцовщицы расходятся сразу?

— А чего им там торчать?

— Вы видели, как уходила Анжела Шрайбер?

— Нет.

— А вы? — спросил Кинс. — Во сколько вы сами вышли из клуба?

— Я заполнил учетные книги, просмотрел счета. Наверное, ушел в два тридцать — два сорок пять.

— И куда вы пошли? — спросила Трейси.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

Но Кроссуайт не отвечала. И Кинс тоже. Молчание иногда действует сильнее слов.

— Я вернулся домой и лег спать.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Моя жена.

Трейси бросила на Кинса взгляд, означавший «продолжай без меня», а сама отошла к шкафам-витринам.

— Камеры в клубе постоянно действуют? — спросил Кинс.

Нэш следил глазами за Трейси.

— Думаю, работают в круглосуточном режиме, — сказал он.

— Нам понадобятся съемки вчерашнего вечера. Позвоните в клуб, скажите, пусть не стирают. Вы говорили, что камеры следят за парковкой. А танцовщицы оставляют свои машины там же?

— В этом клубе — да, там же.

Трейси рассматривала фото в рамке. Оказывается, святилище было не только футбольное. Тут Нэш сидел верхом на лошади, судя по виду, на мустанге. На нем была сдвинутая на затылок широкополая ковбойская шляпа, джинсовая рубашка с воротником на пуговицах и синие джинсы с ковбойскими сапогами. В зубах он держал сухую травинку. Руки лежали на луке седла, с которой свисала веревка.

Трейси обернулась.

— Ездите верхом?

Нэш, который уже снова начал подкидывать футбольный мячик, поймал его и ответил:

— Да. У моего отца было ранчо недалеко от Ларедо. Мы с братьями всю юность там вкалывали. А когда он умер, продали.

Это объясняло, откуда у Нэша взялись деньги на такой дорогой дом со святилищем в честь самого себя, плюс еще сеть стрип-клубов.

— Вы с братьями, случайно, в соревнованиях по набрасыванию лассо на животных не участвуете?

— Бывает.

— И как, получается?

— Да не хуже, чем у других.

— Трехжильная?

— В смысле?

— Веревку какую предпочитаете: трех— или пятижильную?

Нэш опять подбросил мяч.

— Без разницы. Никогда даже внимания не обращал.

— Мы пришлем сегодня кого-нибудь к вам в клуб, — сказал Кинс, — забрать пленки наружного наблюдения и список с фамилиями тех, кто работал вчера вечером.

— Я все же спрошу совета у адвоката, — сказал Нэш.