|
Даллес уже тогда понимал, что дипломаты, да и политики, не смогут сделать того, что задумал сделать он: не только в Западной Европе, но и на юге Американского континента, а также и в странах, попавших в зону советского влияния. Не было, считал он, таких людей в Вашингтоне, которые бы обладали отчаянным мужеством для того, чтобы вернуть Америке утраченные позиции: и не только в Чили и Аргентине, но и в Венгрии, Югославии и Чехословакии. Да, конечно, эта работа не вписывается в нормы общепризнанных статей международного права, но именно поэтому ему и были нужны люди, которые бы выполняли его приказы куда более рьяно, чем предписания своего непосредственного начальства. Будучи высоким профессионалом, Даллес, размышляя о категориях отправных, глобальных, никогда не чурался черновой работы; проблему оформления деловых отношений как со своими, так и с противником, который шел на контакт, полагал делом основополагающим; если ты вынужден постоянно думать о том, в какой мере контрагент верен тебе, не ведет ли двойную игру, не о т д а е т ли тебя другим, серьезная комбинация просто-напросто невозможна, ибо она, по идее, должна быть подобна заговору влюбленных, абсолютное доверие друг другу, никаких сомнений в честности партнера... Поэтому, прилетев с Геленом в Штаты, Даллес пригласил Макайра на ланч, был предельно любезен, вспоминал рисковый полет молодого коллеги в Женеву; люблю отважных людей; дождался, пока Макайр сам т р о н у л Кохлера, и тут-то нанес свой сокрушительный удар, достав из кармана справку о том, кто такой Кохлер, чем занимался в Штатах на самом деле и какой урон мог бы нанести "Манхаттэнскому проекту", не будь Гитлер истерическим кретином, а его "палладины" - трусливыми марионетками, боявшимися сказать хоть слово, которое бы шло вразрез с ч у в с т в о в а н и я м и "великого фюрера". Макайр побледнел до синевы; Даллес заметил, что собеседник, видимо, бреется чуть ли не от самых век - так щетинист; борода бы закрыла все лицо, не скоблись он столь тщательно (видимо, два раза в день). - Что будем делать? - спросил Даллес, не назвав его ни "мистером Макайром" - если бы понял, что имеет дело с дурнем, ни "Бобом" - как называл его всего пять минут назад. Макайр хрустнул пальцами, что было противоестественно всему его физическому и духовному строю: тяжелый, сильный, самовлюбленный, уверенный в будущем, он сломался, пальцы крутил, словно девушка на первом приеме у гинеколога, и смотрел на Даллеса испуганными глазами, ставшими похожими на рачьи - так они были выпучены и круглы, безо всякого выражения, один лишь нервический блеск... - Я не знаю, Аллен... Это такой ужас... Вы должны помочь мне. |
