|
Имя Рунге он произносить не мог, это ему было ясно с самого начала, потому что он, Риктер, торговал краденым, тем, что по праву принадлежало физику. Назвав имя Штирлица, он с ужасом подумал о том, что если штандартенфюрер жив и его найдут, то аргентинцы наверняка узнают всю правду и отберут у него, Риктера, то, что может принадлежать одному ему, и никому другому. - Кого? - переспросил Гутиерес. - Кого вы назвали? Риктер тихо ответил: - Штиглица. Он произнес фамилию искаженно, очень тихо, с трудом сглотнув комок в горле. Гутиерес кивнул, поднялся, пригласил Дейву и Риктера в сад, там уже пахло сказочной парижжей - жаренным на углях мясом; первый бокал он поднял за Перона, затем предложил выпить за Аргентину; вино было из подвалов Мендосы, из провинции Кордова, казавшееся очень легким тем, кто не знал его силы; информация о Риктере за эти месяцы была собрана абсолютная, непьющий; значит, либо очень крепок, либо п о т е ч е т; скорее всего, потечет, весь на нервах, не надо особой наблюдательности, чтобы заметить это; Риктер действительно п о т е к; это стало ясным Гутиересу, когда он жалостливо спросил, что станет с его проектом, неужели два узла, которые остались незавершенными, могут поставить под сомнение всю идею? - Нет, - ответил Гутиерес, перейдя на прекрасный немецкий, - это не ставит идею под сомнение. Под сомнение ее поставила ваша неискренность... - Какая?! В чем?! - В том, как вы пытались скрыть от меня имя того человека, который знает все. Я хочу знать совершенно определенно: "Штирлиц"? Или "Штиглиц"? Имя. Возраст. Приметы. Вот вам перо, пишите... Именно поэтому еще одна сила, а именно люди генерала Перона оказались заинтересованными в том, чтобы среди сотен тысяч немцев, разбредшихся по миру, и миллионов, затаившихся в рейхе, найти одного. Макса фон Штирлица, "примерно сорока лет, интеллигентной внешности, в прошлом - СС штандертенфюрер из политической разведки рейха"... ШТИРЛИЦ - XVIII (ноябрь сорок шестого) __________________________________________________________________________ В "Клубе Йерро" Роумэн обрушился, потому что почти ничего не ел; тянул один стакан виски за другим, без содовой, безо льда, пуро, веселость его стала несколько истеричной, он рассказывал уморительные истории, как заканчивал колледж; в аудиториях не появлялся; дни проводил на бейсбольном поле; "профессора все, как один, болельщики, они ставили мне высшие баллы, сидя на трибунах, но не за знания, а за мои прорывы к воротам противника; у меня голова чугунная, я ничего не боялся - башку вперед и - пошел! Всегда надо верить, что пронесет; если начнешь колебаться, хоть на минуту представишь себе самого же себя со сломанным позвоночником - уходи с поля, ты не игрок, ты кончен для спорта". |
