Рейвен не удержала вздоха. Вздохнула и Бринн. Снова обе замолчали.

Бринн заговорила первая, нарочито веселым голосом, оглядывая комнату.

– А здесь все вполне прилично выглядит. У мистера Кел ла Лассетера, как видно, очень неплохой вкус, несмотря на его занятия игорным бизнесом. Лучше, чем у многих истинных джентльменов, известных мне.

У Рейвен эти слова вызвали невольную улыбку.

– С первого момента нашей встречи, – сказала она, – Келл постоянно пытался мне доказать, что не хочет иметь ничего общего с теми, кого считают джентльменами. Только ему это не очень удавалось.

– Во всяком случае, – так же оживленно произнесла Бринн, – настоящий джентльмен все же не умчался бы с утра в клуб, оставив тебя одну в таком состоянии в чужом доме.

Рейвен покачала головой.

– Я не в обиде на него. Он и так сделал достаточно. Сама посуди: помог мне хоть как то выпутаться из ужасного положения, спас, можно сказать, от полного краха. Принес в жертву собственную мужскую свободу. Конечно, не ради меня, а ради своего брата: чтобы мой дед не засудил его. Но все равно…

– Да, конечно… ты права… – Бринн проговорила это немного рассеянно, думая о чем то своем, и сразу добавила: – Мы с Люсианом будем рядом с тобой. Я его заставлю, если он посмеет сопротивляться. И мы вместе подумаем, как тебе пережить период бури, пока погода не наладится. Одной тебе оставаться нельзя… А вообще тебе нужно как можно скорей войти в прежний ритм жизни. Возобновить прогулки в парке, визиты по вечерам. Пускай никто не думает, что ты скрываешься или боишься.

Рейвен слегка скривилась.

– Я не собираюсь скрываться и никого особенно не боюсь. Но в то же время, скажу тебе откровенно, не испытываю никакого удовольствия, когда думаю обо всех этих усмешках, о шепоте и переглядывании, о злорадном удовлетворении некоторых, что я не стала герцогиней.

Бринн сочувственно покачала головой.

– Понимаю и жалею тебя, но, как сказано в Библии, все это суета сует…

– …и всяческая суета, – подхватила Рейвен. – Но моя бедная мама так мечтала о чем нибудь таком для меня. – Она вскинула голову, стараясь выглядеть бодрее, чем была на самом деле. – Что ж, чему быть, того не миновать. Ничего уже не поделаешь и нет смысла жалеть себя. Нужно искать преимущества в моем теперешнем положении, и мне кажется, – она с вызовом посмотрела на Бринн, – я уже кое какие нашла. К примеру, не надо будет непременно присутствовать в качестве супруги герцога на десятках томительных, унылых приемов. Притворяться, что все это мне безумно интересно. А еще, я все таки освободилась от назойливой пятки моей тетушки. – Рейвен помолчала, как бы вспоминая. – Что начало меня беспокоить с сегодняшнего дня, – продолжала она, – это новая опасность, которой может подвергнуться Келл. Герцог Холфорд в ярости, он мечет молнии против него и против меня.

– Могу себе представить, – сказала Бринн.

– Даже не можешь. Он был просто не похож на себя, когда кричал, что погубит его.

– Ничего, Рейвен. Надеюсь, ему будет не так уж легко это сделать, если мы с Люсианом будем на вашей стороне.

– Бринн… Я не могу допустить, чтобы вы до такой степени входили в мою жизнь. У Люсиана свой круг обязанностей, а тебе надо сейчас, перед рождением ребенка, вести как можно более спокойный образ жизни… У вас у самих хватает забот…

Рейвен имела в виду недавнее происшествие, связанное с вражескими агентами – ведь Британия продолжала воевать с наполеоновской Францией, – когда на Люсиана готовилось покушение. Оно было своевременно раскрыто, однако главный зачинщик по кличке Калибан остался на свободе.