– Мать у него ирландка, – заметила Рейвен.

– Да. И он часто говорит об этом, словно хочет утереть нам наши английские носы. Каков наглец! – Смельчак улыбнулся. – Люблю наглецов. Сам такой… Года четыре назад, когда он открыл свой клуб, я, признаться, был уверен, что его предприятие лопнет. Считал его безрассудным малым. Он еще имел нахальство назвать его «Золотое руно». Однако теперь вижу – у него дальний прицел. И название сыграло свою роль. Кому не охота отправиться в путешествие за золотым руном? Этот игорный клуб сейчас самый модный в Лондоне, и не удивлюсь, если Келл составит на нем неплохое состояние…

Вулвертон повернул коней в тихий переулок и перевел их на медленную рысь.

– Что касается слухов о том, что он пришил своего дядюшку… Извините, Рейвен, за глагол, который я употребляю… Что ж, вполне могу предположить, что так оно и было. Откровенно говоря… вы же хотели, чтобы я был с вами откровенен?.. Так вот, откровенно говоря, он представляется мне человеком, достаточно опасным для других. Кроме того, я слышал парочку историй о его распутстве… Ох, простите, дорогая! Что я такое позволяю себе? Но если честно, мне странно думать о вас как о его жене.

Рейвен с трудом сдержала ироническую улыбку: кто на ее глазах осуждает сейчас распутство? Один из наиболее знаменитых блудодеев Лондона. Его высочество Принц Наслаждений собственной персоной!..

Несколько шагов они проехали молча, но Смельчак Джереми долго молчать не мог.

– Представляю, как расстроится Ник, когда узнает, что с вами произошло, – сказал он. – Просто снимет с меня голову, что я так опростоволосился: допустил похищение и ваше внезапное замужество!

Смельчак ухмыльнулся, но Рейвен не ответила на его улыбку.

Ник, о котором он упомянул – Николас Сейбин, – был американским судовладельцем капером. То есть таким, чьи торговые корабли нападали на другие суда, которые считали враждебными. В общем, его можно было вполне назвать морским разбойником, пиратом. Но можно и «морским партизаном». Ведь год назад началась очередная война Англии против Соединенных Штатов, и Ник «помогал» своим соплеменникам, подвергая разграблению английские торговые суда. За свои действия он был заочно приговорен британским судом к повешению, поскольку поймать его не удавалось. Однако тайно он уже побывал в Англии, откуда вывез к себе на родину, в Виргинию, свою красавицу жену Аврору.

Обо всем этом Рейвен уже знала в общих чертах, так как Николас Сейбин был не кем иным, как сыном ее настоящего отца, американца, и, следовательно, братом самой Рейвен. Кроме того, когда его еще не обвинили в пиратстве, он какое то время по просьбе своего отца был ее легальным опекуном, а когда бежал из Англии, поручил сестру заботе двух ближайших друзей, бесшабашного Смельчака Вулвертона и положительного Люсиана Уиклиффа.

И тот и другой всерьез восприняли просьбу друга, но, к обоюдному огорчению, не смогли ни предвидеть, ни предотвратить того, что случилось с их подопечной.

– Ох, если б я только мог знать, что задумал этот сукин сын! – Лицо Вулвертона исказилось от гнева, и Рейвен поняла, что он говорит о Шоне Лассетере. – То, что его поучили жизни на флоте, это цветочки – тюрьма для него была бы лучшей наградой! Если бы вы, дорогая, согласились свидетельствовать против него…

Рейвен содрогнулась, вспомнив все, что произошло совсем недавно, но твердо ответила:

– Я не могу этого сделать, Джереми, и вы прекрасно знаете почему. А что касается этого негодяя, он получил свое. Келл говорит, что без жалости не может смотреть на его спину.