– Говоря по правде, – сказала она, – я больше беспокоилась за Холфорда. У вас репутация гораздо более опасного противника, чем он.

Лицо Келла оставалось невозмутимым, и она добавила более спокойным тоном:

– Зато он более опасен без оружия в руках. Он сказал, что уничтожит вас, и это меня испугало. Боже, зачем вы впутались в мои дела? Я боюсь за вас.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Приятно, когда хоть кто то беспокоится о тебе, – произнес он ровным голосом. – Зачем вы пришли? – спросил он после молчания и, не получив сразу ответа, сказал: – Вам не следует здесь находиться, это не на пользу вашей репутации.

«К черту репутацию!» – захотелось ей крикнуть, но она не сделала этого, потому что понимала: удивит этим и себя, и его.

Он не предложил ей сесть, но она сделала это сама, усевшись на край кухонной скамьи.

– Мою репутацию, сэр, – сказала она, – вряд ли можно чем либо отмыть в данное время. И я не собираюсь держаться от вашего клуба на таком же расстоянии, как от преисподней. Особенно теперь, когда считаюсь вашей женой… Что же касается причины моего прихода, то она весьма проста: мне нужно поговорить с вами – с тех пор, как мы поженились, я, можно сказать, не вижу вас.

– Мне казалось, – возразил он, – что мы добровольно приняли условие: вы не вмешиваетесь в мою жизнь, я не вторгаюсь в вашу.

– Но мы также договорились, сэр, соблюдать первое время какие то внешние правила приличия. Хотя бы создавать видимость счастливого брака.

Он наклонил голову, продолжая полировать клинок, и пробурчал:

– Мы оба прекрасно знаем, какая все это фальшивая игра.

– Мы знаем, но весь остальной мир знать не должен. И я очень прошу вас присутствовать на вечере, который устраивают мои друзья, лорд и леди Уиклифф, по случаю нашей женитьбы.

Келл ответил сразу, не раздумывая:

– Должен отказаться от этой чести, миледи.

– Но почему?

– Потому что не хочу вращаться в высшем обществе. Оно мне не слишком нравится.

– Об этом я уже слышала от лорда Вулвертона.

Келл с ироническим удивлением воззрился на Рейвен.

– Как? Вы знаете Вулвертона? Этого знаменитого на всю страну игрока и распутника? Не ожидал от вас.

– По моему, он давно числится в друзьях нашей семьи, – небрежно объяснила она. – Кажется, даже какой то тридесятый родственник.

– Поздравляю вас, – не без сарказма сказал Келл. – А в сущности, он неплохой малый. И, насколько я знаю, хороший друг.

– Слава Богу, – в тон ему проговорила Рейвен, – не все в высшем свете такие уж плохие.

– Например, вы, – любезно согласился Келл без своей обычной насмешливости, но своим комплиментом не сбил ее с намеченного пути.

– Я спрашивала Джереми Вулвертона про вас, – сказала она, – и он говорит, что многие из высшего общества приветствовали бы вас в своих рядах, но вы сами сторонитесь их.

На эти слова ответа она не получила: наклонив голову, Келл продолжал заниматься с клинком рапиры.

– Джереми еще говорит, – продолжала Рейвен, нарушая молчание, – что вы отменно владеете шпагой. Этот шрам вы получили на дуэли?

Он поднял голову, в его темных глазах мелькнуло недовольство.

– Для участницы брака по соглашению, – сказал он, – вы проявляете слишком много любопытства.

– Возможно, сэр. Тетушка Кэтрин тоже считала это одним из главных моих недостатков.

Он машинально прикоснулся к шраму на скуле и, не глядя на Рейвен, произнес:

– Этим знаком красоты, если уж вам так интересно, я обязан кольцу с печаткой, которое носил мой дядя Уильям на правой руке.