– Я бы его отделал так же со всех сторон, – пробурчал Вулвертон. – Неужели вы простили его? О, святая!

– Совсем нет. Но что толку копить ненависть и мечтать о мести? Не забывайте, я замужем за его братом и не хочу внутрисемейной вражды.

– Кстати, о старшем брате, дорогая. Я собираюсь предупредить его, чтобы он не подумал даже словом обидеть вас. Иначе он будет иметь дело со мной.

– О нет, пожалуйста, Джереми, не нужно этого! Я уверена, он не причинит мне ни малейшего вреда. В крайнем случае я сама разберусь с ним.

– Что ж, как скажете, моя любовь. Но обещайте, что при первой же необходимости…

– Обещаю, Смельчак, вы будете первым, к кому я обращусь, если понадобится.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Смотрите, вы поклялись… А что касается Ника, надеюсь, мы вскоре сумеем увидеться. И что я скажу ему? Если, не дай Бог, с вами произойдет еще какая нибудь неприятность, он лишит меня не только головы, но и еще более необходимой мне части тела. Ха ха…

В ту ночь ей снился Келл. Не так, как ее пират, которого она всегда намеренно желала увидеть, а просто случайно. Но так же явственно. Его страсть захватывала целиком ее тело, ее душу, все ее чувства… Она проснулась обессиленная, ей было трудно дышать.

Она бы хотела вообще забыть о существовании так называемого мужа, но то и дело вынуждена была вспоминать о нем по разным поводам. Вот и сейчас, например, ей предстоит сообщить ему, что ее друзья решили устроить званый вечер в честь их бракосочетания. Хочет он или нет, но проклятые условности обязывают его присутствовать на нем.

Находясь в одном доме, они, как ни странно, несколько дней не виделись. Наконец однажды, вернувшись с утренней прогулки, Рейвен узнала, что он находится в своих покоях. Пройти туда она решила через общую гардеробную и, войдя, застала его, к своему смущению, выходящим из ванны.

Он тоже, видимо, ощутил неловкость, потому что замер на месте как был, без одежды.

Как странно, мелькнуло в голове у Рейвен, словно всего несколько дней назад не было той безумной страстной свадебной ночи, когда они забыли о существовании таких чувств, как стыд и смущение, и полностью тонули в совершенно иных ощущениях…

Ее взор, охватив его сильное, мускулистое тело, задержался на чреслах… Неужели это и есть то, что приносит такое удовольствие? Нет, больше, чем удовольствие, – неизмеримое наслаждение.

Ей показалось, в его глазах тоже промелькнуло воспоминание о той ночи. Впрочем, он торопливо завернулся в полотенце и только потом спросил:

– Вы не привыкли стучать в дверь, прежде чем войти?

Она покраснела.

– Прошу прощения… Я не знала… я думала…

Он еще не брился в это утро. Его щеки оттеняла легкая синева, от этого лицо казалось мрачным. Впрочем, голос, которым он спрашивал ее, тоже не отличался веселостью.

– Вы хотите сказать мне что то срочное, мадам?

– Ничего, я подожду, – упавшим голосом ответила Рейвен и вышла, закрыв за собой дверь и унося в себе его обнаженное тело.

Она забыла возобновить с ним разговор о званом вечере, а когда вспомнила, снова не могла его застать. И тогда ей пришла в голову мысль посетить его там, где он проводит большую часть времени, – в его клубе на Сент Джеймс стрит.

Отправилась она туда в сопровождении О'Малли в закрытой коляске, надев шляпу с густой вуалью. Поход был смелым поступком. Для светской дамы посещение игорного дома было событием из ряда вон выходящим. Кроме того, Рейвен это живо напомнило о событиях, перевернувших всю ее жизнь.

Остановившись у входной двери, она не сразу подняла дверной молоток, чтобы постучать, а когда сделала это, оказалась лицом к лицу с огромным привратником.