Мы решили — два человека по три дня дежурят на крыше фазенды. В полной боевой выкладке, делая вид, что культурно отдыхают на лоне природы.

Я вызвал Суриковых; перед ними была поставлена четкая задача. В свете нашего решения. Подрывнику заминировать все дороги к хозяйству, а снайперу вести прицельный огонек по любому подозрительному предмету. Если серьезно, то контролировать ситуацию, действуя по обстановке, и держать связь через космос. Каждый час.

Моя теща Екатерина Гурьяновна, прознав, что на помощь прибывают молодцы, обрадовалась — будет кому огородик вспахать. Я хотел было заступиться за своих солдатиков, да понял, что перед маршалом кухни я хлипок и все надо оставить так, как оно есть.

Посоветовав братьям, как лучше полоть грядки, я благословил их на этот ратный труд. Вместе с Резо-Хулио. В качестве водителя. Чтобы туда и обратно. И троица умчалась на охрану ливадийских границ.

Да, использую служебное положение — граблю у ослабленного государства человеко-часы. Пусть уж оно меня простит. Будем считать: я взял ссуду. На строительство счастливого общества. И напомню: как правило, я возвращаю долги. С хорошими процентами.

— А как быть с Никой? — вспомнил ещё один заступник отечества. И своих интересов.

— И что предлагаешь? Круглосуточный пост у подиума?

— Я могу сам, — напомнил Никитин.

— Это мы проходили, — терзался я вопросом: говорить или не говорить? О моей встрече с губасями-девушками. В час полуденный. Когда от черепа Исидоры скакали по всему бульвару солнечные зайчики. — Кажется, Ника под надежной защитой.

— Что? — оторопел мой друг, похожий на вкладчика, заработавшего профилактический удар от секьюрити Рост-банка вместо предполагаемых дивидендов.

Я перевел дух и признался о своей встрече с Никой. И её лысой подружкой. Без некоторых незначащих подробностей. Никитушка меня не понял. Вообще. Будто мы говорили на разных наречиях, сидя под одним родным кустом смородины.

Пришлось вникать в частности встречи. Я вспомнил экзотические сиси-писи, бильярдный шар на плечах, незабываемое хай.

— Такие вот веселые напевы, дорогой товарищ, — заключил я. — А ну их! Плюнь и забудь. — И присовокупил с пафосом. — Она недостойна тебя.

— Иди ты!.. — огрызнулся Никитин. Создавалось впечатление, что он угодил под колеса железнодорожного экспресса Москва-Владивосток. — Я её убью!

— Кого? Исидору?

— Нику!

— Приехали, — отзывчиво проговорил я. — А что потом?

— А потом себя.

— Тьфу на тебя, дурака! — взъярился я. — А Исидора, что? Будет пускать солнечные зайчики?

— И её тоже. Вместе с зайчиками.

— После того, как себя! — подвел я итог. — Может, помочь? — Потянулся к «Стечкину». — Грохну аккуратно.

— А что делать? — страдал мой товарищ.

— Пока ничего, — задумался я. — Напустим на них мадам Курье.

— Кого? — испугался Никитин.

— Я про сестричку свою Аньку. Пусть поковыряется в молодых мозгах, как в писюке.

— Алекс!

— Я про компьютер, — ответил, вспомнив, что два хакера ведут беспрецедентное сражение с Сетью. Не помочь ли им? Реквизированным молотком.

И мы вместе отправились в клетушку, где происходило невидимое миру интеллектуальное сражение.

Был вечер. Но у кабинета господина Свечкина наблюдалась производственная суета. Ведущие инженеры пытались доказать Генеральному преимущество своих завиральных идей.