— Понятно, — заключил я. — Кто имеет, тот владеет. А кто владеет?

— Саша, рано пока об этом, — ответил генерал. — Прийдет время «Ч»., первым узнаешь.

— Вот так всегда, — заметил я на прощание. — Поманят медовым пряником, а вместо него — хлоп: сухой коржик в жопу. Больно и неаппетитно.

— Иди именно туда, чудило, — и, высадив меня на бульваре, высоколетящий товарищ умчался служить.

А что же я? Я прогулялся по запыленным и шумным аллеям. Шел и понимал, что для мира ровным счетом ничего не случилось. Ничего. Тот же механизированный поток, те же деревья, оплавленные жарой, те же дети-мамы-пенсионеры, решающие свои проблемы.

Изменится ли мир, если на меня, скажем, упадет кирпич? Боюсь, ответ ясен. Ничего не произойдет. Лишь кирпич расколется, а я уйду. С шишкой.

Мы — бойцы и нам не привыкать. К неожиданностям. А как быть простым смертным?

Фора-Фора. Я не снимаю своей вины. По стране шествует необъявленная война. Но все, и власть и народ, делают вид, что ничего страшного не происходит. Плановое кровопускание. Полезное, как утверждают эскулапы из ЦКБ, для общей стабилизации организма. Пока он не окочурится. Под трафаретными крестами и штампованными плитами.

С этими мыслями я вернулся в Комитет. Плохие новости у нас распространяются со скоростью пожара в областных торфяниках. Подполковник Бибиков поспешил сообщить: коллектив уже собирает на венки. Для усопшей буфетчице. Я пожал плечами — подобная оперативность неуместна, как тамада на поминках.

Но что делать? Живем в варварской стране. Мы — вандалы собственных и чужих судеб. И это надо принимать как факт. Биться с этим — все равно, что делать попытку разрушить Великую Китайскую Стену. Ударами головой.

Группа собралась в моем кабинете. Без приглашения. Ребята не знали, как себя вести в подобных случаях. Сидели, похожие на пассажиров авиарейса, задерживающегося на сутки. По причине отсутствия керосина.

Не было Алеши, ломающего с помощью крекера и моей сестры секретные файлы Банков. А Никитин и Резо рыли окопы под Ливадией. Как бы. Чтобы по всем законам военного времени отразить нападение врага.

— Так, — проговорил я, — нам объявлена война. Стало быть, мы перед выбором: начинаем боевые действия или капитулируем. Кто за капитуляцию?

— Я, — поднял руку Арсенчик, как школьник-второгодник.

— За капитуляцию? — удивился я.

— Не… Мы тут… это посовещались… и это…

— Короче, дядя твой кирпич, — крякнул Куралев.

— Сам такой, — огрызнулся десантник. — Чего перебиваешь?

— А ты формулируй четче.

— Ч-ч-чего?

— Еп`ним всех! — вмешался морпех Коля Болотный.

— Всех не надо, — предупредил я. — Будем работать квадратно-гнездовым способом.

— Это как? — открыли рты.

— Просто. Обнаружил вражье гнездо, доложи, а уж потом. От души.

— Гы! — понимающе отозвалась группа.

— И еще. Никакой информации. О Теле. С любыми подозрениями ко мне. Можно со своим личным мнением. По всем житейским проблемам.

Потом прибыли Никитин и Хулио. Они уже знали о происшествии, и посему мы повели серьезные талы-талы о том, как обезопасить наши тылы.