Он почувствовал движение за спиной. Движение — как тень. И понял что-то случилось. И, оглядываясь, уже знал — ч т о.

Он оглянулся и понял: обречен на бессмертие. Система, где находилась Его программа жизни, рассыпалась. В прах и тлен. В прах и тлен.

И серебристая пыль вечности покрывала его, живого мертвеца… Тьфу!..

Тьфу! Это я проснулся весь в лиственном пуху и пыльной дряни. Что такое? Вечерний ветер гулял по верхушках деревьев и вьюжил пыль.

Брр! Такая чертовщина приснилась, не знаешь, что и думать. Какое-то обреченное движение по бесконечному туннелю. Куда? Зачем? И ещё какие-то мерзкие, чавкающие твари, как их, скурлатаи?

М-да. Не отменить ли нам акцию «Филин»? До лучших снов. Жаль, что генерал Орехов не верит в белую и черную магии. Мы бы в этом случае с ним столковались. А так — герои, вперед! Вперед! Без всяких сомнений и упреков.

Начиналась операция в 23.05. За три часа до неё затеялась неспешная экипировка группы — проверяли связь, оружие, настрой. Было много шуток и смеха на нервной почве. Из более менее приличных для ушей обывателя анекдотов мне понравился такой: полюбил комар корову, хотел его приласкать — подлетел сзади, а она возьми и отмахни хвостом. Комарик брык! на землю, сокрушается: Ох, и горяча, подлая, только на хрена в грудь бить?..

Когда малиновый свет заката затопил все поднебесье, мы присели на дорожку. Зрелище было потрясающе фантастическим — было такое впечатление, что отряд астронавтов отправляется штурмовать враждебные галактические миры, и шансов вернуться из экспедиции никаких.

Как руководитель, я не мог не сказать несколько напутственных слов. Бодрящих, как стакан водки. Я сказал:

— Хлопчики, кто бздунишка, выходи вон!.. Потом будет поздно.

— Бздунишка у нас только Брынцало, — сообщил диверсант Куралев, держа за шкирку обожравшегося кота.

— Отпусти скотину, живодер, — приказал я.

— Есть, товарищ командир!

Коллектив хохотнул — обиженный и кастрированный кот, ковыляя, удалился прочь. Наш странный отряд поднялся и, тоже медленно ковыляя, направился к транспорту. Для полета в неведомые космические дали. Туда, где бушевали смертоносные звездные бури и где нас ждала планета с противоестественным названием Пирамида.

План операции я и Никитин расстроили сразу. На мой взгляд, планы для того и существуют, чтобы их срывать. Правда, этого никто не заметил, даже сидящие в джипе десантник, диверсант и хакер.

Это они приметили позже, когда на них упал Анатолий Гостюшев. Со своим чемоданчиком.

Нечаянная встреча. На одной из улочек на окраине столицы. Такое порой случается. С теми, кто ищет приключения и находит. На свои задницы, защищенные бронежилетами.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал ученый. — Александр, рад вас видеть.

— Не будете ли вы так любезны, сесть с меня на него, — диверсант кивнул на десантника.

— Вы про что? — не понял А. Гостюшев.

Арсенчик надулся и хотел процитировать что-то из великих матерщиников, да я приказал потесниться и быть внимательным к гению инженерной мысли. Тот застеснялся такого обхождения, хотя и был польщен.

— Надеюсь, Александр, — сказал он, — я вернусь из этой командировки?

— Анатолий, вы меня обижаете, — отшутился. — Безумству храбрых поем мы песню, или уже не поем?

— Поем, — согласился ученый. — Только у меня голоса нет.

— А у меня слуха, — признался. — Но наша капелла готова исполнить арию Дон-Кихота из одноименной оперы. Так?

— Так точно, — гаркнула капелла.

— О, мама моя! — вскричал ученый муж, понимая наконец, что по душевной простоте своей вляпался в историю.