Вечером за бутылкой водки, предусмотрительно прихваченной из дома, Мишка поведал о своем несчастье. Неторопливо закусывая, Павел подвел итог:

— Это не проблема. Полмиллиона по нынешним временам — деньги не такие уж большие, но сволочного продавца-лотерейщика следует примерно наказать. Есть у меня один человек, способный тебе помочь. Вернет он с дружками тебе деньги или билет. Скровью выбьют из этого жулика.

Мишка содрогнулся: возвращать таким жестоким образом свой выигрыш ему, откровенно говоря, не хотелось. Но очень уж он был зол на этого вороватого отставника, и душа требовала возмездия. Да и полмиллиона для него лично были не мелочью. И он дал согласие. Сговорились на следующий день подъехать к шашлычной.

Внешность Гриши, хозяина шашлычной, разочаровала Лапина: худенький, щупленький человечек с писклявым голоском не производил серьезного впечатления, несмотря на строгий черный костюм и галстук-бабочку. Ввестибюле шашлычной возле стены с зеркалами Гриша выслушал Лапина и по-деловому закруглил разговор:

— Я тебе помогу. Через три дня в воскресенье получишь полную сатисфакцию.

— Чего? — не понял Лапин.

— Да ничего, это я так шучу. Деньги свои получишь, или билет выигрышный из него выбьем. Приходи сюда к шашлычной к одиннадцати часам, один, без всяких товарищей. А сейчас — до свидания!

Мишку одолевали сомнения. Неужели все так просто и он через несколько дней получит свой выигрыш? Если так, то дело у них поставлено серьезно и, несмотря на несолидную внешность, за этим хлюпиком стоят опасные люди. Ведь не сам же слабогрудый шашлычник пойдет выбивать деньги. Лапин представил, как Гришкины парни безжалостно избивают старика, но отогнал это жуткое видение, подумав: Да они его только припугнут. Отдаст он мои деньги, не станет доводить до крайности.

В воскресенье Лапин подъехал за час до назначенного срока. Нервно расхаживая возле входа в шашлычную в предвкушении денег, он гадал: Интересно, сколько с меня сдерут за помощь? Если треть возьмут, смолчу, а если больше потребуют, буду торговаться. Хотя что себя обманывать: сколько потребуют, столько и придется отдать. Они вообще могут все себе заграбастать, и жаловаться не пойдешь: сам виноват — с бандюгами связался. А что было делать?

Рядом с ним остановилась автомашина вишневого цвета, из которой бодро выскочили двое здоровенных парней в одинаковых серых рубашках с короткими рукавами. Сказав девице с белыми крашеными волосами, чтобы ждала их в машине, уверенно, как к себе домой, прошли через стеклянные с медными ручками двери в шашлычную, не обращая внимания на табличку Свободных мест нет. Через несколько минут они вернулись, с трудом подтащив к машине и погрузив в багажник большие коробки, доверху наполненные продуктами, и ящики с бутылками в красочных этикетках.

На пикник собрались. Спортсмены, наверное: по виду штангисты или борцы — мышцы под рубашкой так и перекатываются, — вяло подумал Мишка, тревожась за свой выигрыш.

Парни сделали ещё несколько рейдов, пока не заполнили багажник, да ещё несколько коробок положили внутрь машины.

Серьезно гулять будут, — констатировал Лапин.

Время приближалось к одиннадцати, и Лапин уже был готов войти в заветную дверь, как из шашлычной вышел сам Гришка, одетый по-праздничному: в светлые брюки и черную рубашку с белым галстуком. Вид его свидетельствовал: человек сегодня не на работе, а отдыхает, как все порядочные люди. Увидев Лапина, он в радостном приветствии вскинул руку вверх.

— А, ты уже здесь. Сейчас поедем!

— Куда? — разочарованно спросил Лапин, надеявшийся получить свои деньги тут же на месте.