На следующее утро подполковник Кондратов на оперативном совещании проявлял не свойственную ему нервозность и, отпустив сотрудников, оставил для конфиденциального разговора Звягинцева.

— Ну что, как я и говорил, вытянули пустой номер. Ничего на этой даче особенного не произошло. Конечно, оперативные материалы о домашнем спектакле читать интересно, но с юридической точки зрения — пшик! Можно было бы статью 200 Уголовного кодекса попытаться применить, но с большой натяжкой. Самоуправства, то есть самовольного осуществления своих действительных или предполагаемых прав, тут, пожалуй, не было. Да и заинтересованное лицо — этот работяга Лапин, а не Туз и его люди. Кстати, что этот Лапин говорит?

— Да ничего особенного. Выдернули его рано из постели. Рассказал честно, что с ним было. Но его впору самого привлекать к ответственности за то, что к мафии за помощью обратился.

— Ну, а отставник?

— А вот отставник крепким орешком оказался. Вначале вообще все отрицал: и насчет лотерейного билета, и даже что на даче в гостях побывал. Но потом все же рассказал кое-что, но официальное заявление писать отказался.

— Что, боится расправы?

— Да он, похоже, вообще ничего не боится. Стыдно ему, что у работяги выигрыш заначить хотел.

— Ты вот что, Звягинцев, пока он тут у нас находится, уговори его в письменном виде изложить, как его схватили и силком на дачу привезли. В крайнем случае, для зацепки статью 126 Уголовного кодекса им пришьем.

— Это, конечно, можно. Я уж и сам думал, что в действиях Лося и Воробья есть состав преступления. Захват отставника и его насильственный привоз на дачу вполне тянут под действия, квалифицируемые как незаконное лишение свободы. Хотя ответственность по части первой всего до шести месяцев лишения свободы.

— А причинение физических страданий — имею в виду эпизод, когда отставник блевал после таблеток, — это уже часть вторая, и тут до трех лет лишения свободы можно дать.

— Все равно ни Туз, ни Анатолий по делу привлечены не будут. В лучшем случае этого громилу Лося в тюрьму упрячем.

— И то хлеб. Ты все-таки постарайся и получи письменные объяснения Лапина и отставника. Внужный момент понадобится. Да ты и сам знаешь — что тебя учить!

Все вроде было уже ясно, но подполковник не спешил отпускать Звягинцева. И тот знал, в чем дело, но сам первым не спешил начинать разговор о неудаче.

— Ну, что молчишь о госте с юга? Давай докладывай. Ведь не этот же самодеятельный спектакль для нас — главное. Что-нибудь удалось выяснить?

— Да ничего особенного. Хорошо хоть личность установили и откуда прибыл. А так, осторожен Туз, сам знаешь, да и южный гость — человек опытный. На даче вообще ни о чем не говорили. Гость сидел тихо, ни звука не проронил, словно его нет. А вот на обратном пути наши ребята засекли, как остановилась машина Туза и вышли они вдвоем с гостем, словно по нужде. Углубились в лесок и минут двадцать толковали о чем-то. Затем вернулись и до Москвы между собой и двух слов не сказали. У гостиницы расстались. Аутром, ни с кем не пообщавшись, гость улетел. Видимо, дело в этом коротком разговоре с Тузом заключалось. Но мы его содержания не знаем. Наши ребята, сопровождавшие Туза до дома, доложили только, что выглядел он озабоченным и, вылезая из машины, велел Анатолию срочно доставить к нему Копченого. Ятак полагаю, что, кроме Туза, только Анатолий и Копченый знают, зачем приезжал гонец с юга. Но к ним у нас подходов пока нет.

— Это плохо, но не смертельно. Палеонтологи по одной косточке облик всего динозавра воссоздали. Вот и мы по дальнейшим действиям Туза, Копченого и Анатолия постараемся определить, куда ветер дует и что они задумали вместе с южным гостем. Обеспечь за всей этой тройкой плотное наблюдение в ближайшие дни.