— Ну что же, счетчик включился. Ждем десять минут. — Гришкин голос прозвучал, как объявление судьи на ринге.

Мишка неотрывно следил за стрелкой, каждое движение которой по кругу неумолимо приближало его к ужасному концу. Отставник, набычившись, уперся руками в колени и смотрел в пол. Казалось, он вообще ни о чем не думал. Стараясь отвлечься от страшных мыслей, Мишка начал вспоминать прошлое. Но, как назло, в голову лезла разная чепуха: вот он напился с Федькой Разиным, и они попали в вытрезвитель, почему-то вспомнилась не собственная развеселая свадьба, а скандальный дележ имущества при разводе сженой, и ещё как он с ребятами вступил в бой с болельщиками Спартака и задиристые пацаны выбили ему два зуба.

Воспоминания прервал властный голос хозяина:

— Ну и что ты скажешь, Гришка? Десять минут прошло, а они оба в порядке.

— Да, вы правы, Семен Васильевич, но я хотел дать этим вонючим козлам ещё один шанс и не положил в бокал таблетку.

Хозяин нахмурился.

— Ты кого дурачить вздумал? Только понапрасну уважаемым людям нервы мотаешь.

— Да нет, что вы, Семен Васильевич, — испуганно замотал головой Гришка, — я хотел все решить по-человечески, без жертв. Но теперь придется сделать взаправду. Вот у вас на глазах кладу эту таблетку в пустой фужер.

Затем Гришка последовательно, строго дозируя пропорции, налил коньяк, водку и шампанское. Вгустой жидкости адского коктейля таблетка быстро растворилась. Наполнив в этой же последовательности второй фужер, Гришка начал виртуозно, с профессиональной ловкостью менять их местами, передвигая по поверхности стола.

Тут вновь вмешалась сердобольная Галка:

— Мужики, да вы совсем озверели. Отдайте им обоим по пятьсот тысяч и отпустите с миром.

— Ты, девчонка, помолчи! Тебя никто не спрашивает!

Но властный тон хозяина не смутил отчаянную Галку.

— Да подождите, мужики! Вам всем развлечение, а человек погибнуть может по своей дурости и жадности. Остановите их.

Хозяин не успел ответить, как захмелевший от первой порции спиртного отчаянный отставник взял один из бокалов и залпом осушил. Затем повернулся и с помощью общеизвестных выражений высказал хозяину и его гостям, что бы он сделал, будь его воля. Но хозяина эта дерзость и угрозы только развеселили.

— Молодец, майор. Представляю, как ты с подчиненными обращался. Сукин ты сын: твоим солдатикам служба явно медом не казалась.

— А это уж не твое дело! У меня в подразделении был порядок. А теперь бардак развели, для таких, как ты, рай на земле создали. Да мне бы мой взвод сюда, уж я бы навел ажур! Ты бы, буржуй новоявленный, перед смертью на коленях ползал передо мной. Я хоть без страха подохнуть могу. А ты что, рабочий класс? — обрушился он на Мишку. — Что стоишь, не пьешь, перед этой богатой сволотой унижаешься? Тоже мне, пролетарий хренов!

После этих слов Мишку охватила злобная ярость. Он решительно выпил свою порцию.

— А, будь что будет! — Хотел тоже сказать что-нибудь хлесткое, но ничего не приходило в голову, и он просто изобразил непристойный жест.

Кругом загоготали.

— Вот это да! Бунт на корабле! И второй туда же, присоединился к восстанию! — Хозяин был в азарте. — Ну теперь посмотрим, насколько судьба справедлива. Нам и так с самого начала было ясно, кто эти деньги присвоил. Подождем, десять минут быстро пройдут.

Это для тебя, сволочь, они быстро пройдут, а мне и майору они за целую жизнь покажутся, — подумалось Михаилу, но он поостерегся вслух.

Но ждать десять минут и не пришлось.