— Действие третье — главное. Они обвиняют друг друга, а доказательств никаких. Допустим, дорогие зрители, что вы — присяжные заседатели и вам надо вынести приговор.

— Ты, Гришуня, не темни, — опять вмешался хозяин. — У самого небось решение готово и приговор написан. Давай выкладывай.

— Решение, конечно, есть, но к его исполнению надо быть готовым не только истцу иответчику, но и всем здесь присутствующим. Необходимо согласие каждого из вас на опасную игру со смертельным исходом. — Ивновь Гришкин голос сорвался на крик, и он с удовлетворением отметил, что его волнение передалось зрителям.

Туз нахмурился.

— Ты нас не стращай, дело говори. А мы уж сами решим, принимать твою игру или нет.

Гришкин голос зазвучал торжественно.

— В древности люди творили суд Божий, связывая и бросая подозреваемых в воду: если он тонул — то виновен, если выплывал — чист перед законом.

— Уж не хочешь ли ты этого отставника в моем бассейне утопить? — Хозяин с явным удовольствием включился в игру.

— Ни в коем случае! К тому же и так ясно, что он выплывет, — Гриша сделал эффектную паузу, — ведь дерьмо не тонет.

Шутка понравилась. Отставник, однако, не остался в долгу.

— Если это так, то такая коричневая жижа, как ты, не только всплывет, но и фонтаном забьет.

Раздался взрыв хохота.

— Молодец! Не стареют душой ветераны. А ты, Гришка, не обижайся! Импровизация всегда таит в себе опасность. Продолжай спектакль, пока мне интересно!

Гриша попытался взять реванш.

— Ладно, солдат. Мы ещё сочтемся. Сейчас ты от моей задумки враз вспотеешь. Мы и впрямь не знаем, кто из вас прав, а кто виноват. Потому испытывать будем обоих. С помощью вот этого последнего достижения медицины. — Он жестом фокусника достал из кармана стеклянную капсулу, на дне которой лежала желтоватая таблетка. — Вот эта таблетка содержит смертельную дозу ядовитого вещества. А в сочетании с алкоголем дает быстрый результат: смерть наступает через десять минут после приема. Мой друг из секретной лаборатории ФСБ её достал. Эти десять минут они специально предусмотрели: подсунул её вражескому агенту и можешь за это время смотаться подальше, пока шум не поднялся.

Гриша многозначительно помолчал, неторопливо глотнул из своего стакана апельсинового сока, а затем подошел к стойке и взял два высоких фужера с прозрачным коктейлем.

Так вот что этот щенок шелудивый задумал, — похолодел Михаил. — Если отставник жив останется, то я виноват: оклеветал старика, а если ему яд попадет в фужере, то мне и свои деньги взыскать не с кого будет. Гадина!

А Гриша упивался собственным величием.

— Вот в один из этих бокалов и положу сейчас таблетку. Она полностью растворится. Я накрою их салфеткой и перетасую. А отставник с работягой пусть выбирают. Здесь все без обиды: кому-то повезет, а кому-то нет, затруднителен вопрос и не сходится ответ. Ну что, устраивает вас такой КВН?

Михаил решительно поднялся.

— Меня нет, не устраивает: не подыхать же из-за пятисот тысяч. Пусть киоскер подавится моими деньгами.

— Постой-ка, ты что, отказываешься? Вданной ситуации это равносильно признанию, что ты оклеветал невинного человека, уважаемого военного отставника, можно сказать, доблестного нашего защитника! — Гриша открыто издевался.