И Хлыстов, остывая от возмущения и обретая способность мыслить, благоразумно решил не искушать судьбы: если и найдут воров, то за обнаруженный среди украденных вещей браунинг придется отвечать лично ему. Нет, в отдел милиции он не пойдет.

Прислушавшись к своему предчувствию, он подумал: Что ни делается, все к лучшему. Значит, кто-то там, на небе, пожалел меня и уберег от того, чтобы я стал убийцей. Может быть, это кто-то из моих отошедших в иной мир предков умолил Всевышнего сжалиться и удержать меня от рокового шага. Но все же, все же… — Словно камень свалился с его души, и он успокоился. — Копченого должно настигнуть возмездие. Ведь есть же наконец закон. И правоохранительные органы для чего-то созданы. Не все же там у них подкуплены, есть, наверное, и честные. Япойду в Главное управление внутренних дел Москвы и все расскажу о махинациях Копченого. Если я тоже виноват, то добровольная явка с повинной смягчит наказание. А то, что Копченый сядет в тюрьму, будет только справедливо. Возмездие должно свершиться здесь, на земле. И немедленно!

И чтобы не остыл запал, Хлыстов тотчас отправился на Петровку, 38.

На следующее утро вызванный к подполковнику Звягинцев застал у того в кабинете старшего оперуполномоченного по важным делам из Управления по борьбе с экономическими преступлениями.

— Мы ждали тебя, Звягинцев. Есть новости по Копченому. И притом интереснейшие. Похоже, ему конец.

— Только не сегодня и не завтра, — вмешался Дойников, оперативный сотрудник из ВЭПа. — Конечно, это удача — приход воскресшего из небытия Хлыстова к нам. У нас было кое-что, но разрозненные данные. Атут, отталкиваясь от одной маленькой фирмы, можно по всему каналу отмытия денег материалы собрать и наконец-то привлечь Копченого и связанных с ним дельцов к уголовной ответственности. Не исключена возможность, что и Туза удастся зацепить. Но спешить не будем. Надо ещё поработать, подсобрать доказательств. Так что месяц, а то и два, придется подождать с реализацией. Время позволяет: они не знают, что Хлыстов жив и пришел к нам.

— И нельзя, чтобы узнали! — жестко сказал Кондратов. — Ты, Звягинцев, должен взять на себя лично ответственность за безопасность Хлыстова. Нельзя допустить того, что случилось с Гребешковым, которого вычислили и вывезли с дачи отставника.

— Все сделаю. Но условие: о Хлыстове будем знать только мы трое. И если произойдет утечка информации, то виноват будет кто-то из нас.

— Ну зачем ты так? Уж если мы друг другу доверять не будем…

— Не обижайся, Дойников, тебе лично доверяем. Иначе ты бы здесь не сидел. Но о некоторых твоих коллегах есть настораживающие сигналы.

— Ты думаешь, Кондратов, у нас нет подобных сигналов о твоих ребятах?

— Все! Закончили этот неприятный разговор. Ты лично мне доверяешь? Вот и спасибо! И я тебе доверяю. А Звягинцева ты тоже знаешь. Если объединим наши усилия — одержим победу над этими делягами и ворами, а если нет — грош нам цена.

— Не агитируй! Политграмоту знаем. Давай наметим, что делать в первую очередь, — сказал Звягинцев.

— Согласен. Вот только, разрабатывая мероприятия по раскрытию экономических махинаций, не забудьте и о группировке Туза. Прозондируйте настроение его жены, проверьте обоих подозреваемых в убийстве шулера… Было бы просто замечательно найти наконец этот дамский пистолетик. Эксперты-баллистики дают однозначное заключение: по целому ряду убийств использовано одно и то же оружие. И всплывает оно по, казалось бы, разным убийствам, хотя к некоторым из них каким-то образом имеют отношение люди Туза.