Последнее Кондратов сказал просто так, особо не веря в возможность чудесных совпадений. Однако не пройдет и недели, как донесение о новом преступлении с использованием дамского браунинга ляжет ему на стол.

Именно в тот день, когда Хлыстов явился с повинной, Седякин по кличке Кощей принял решение о налете на пункт обмена валюты.

Глава 11. Налет

Их бригада входила в группировку Туза. Группировка была солидная, и они гордились принадлежностью к ней. Хотя, кроме престижа, это им лично мало что давало. Все пятеро были пехотой и контролировали лишь мелкие торговые точки, к тому же окраинные, вдали от богатого центра. Конечно, и им кое-что перепадало, жаловаться нечего. И на это кое-что вполне можно было красиво пожить.

Но наркотики и неудачливая картежная игра били их по карману и заставляли искать дополнительные источники доходов. Все пятеро уже побывали в зоне, и не раз. Но допущены к авторитетам не были. Знали они только своего бригадира: Седякина, по кличке Кощей. А тот уж выходил на Филина, который был допущен к авторитетам повыше. Ну, а такие имена, как Туз, Копченый, Анатолий, они знали лишь понаслышке. И если такое положение совсем не тяготило Корзубого, Пастуха и Купца, которым важны были лишь средства для наркоты и карт, то Петька Григорьев в своей молодой дерзости никак не хотел мириться с таким положением. Очень уж ему хотелось подняться выше в строгой иерархии преступного мира.

Все данные к этому у него были. И неважно, что в отличие от других он только раз в отсидке побывал. Зато молод, силен, меток, да и дурью не мается: не колется, не пьет и в карты с этими нечистыми на руку партнерами не играет. Честолюбив Петька, ох честолюбив! Никому, кроме Кощея, не подчиняется, и то потому, что уж так сложилось. А другим что подчиняться? Он любого из этих татуированных хануриков в землю вобьет. Недаром карате занимался и в стрельбе тренирован. Нет, не место ему в рядовых. Но надо подождать, когда же представится случай показать себя. А пока приходилось заниматься мелким паскудным делом — собирать дань с уличных торгашей.

Занудливо это. Все боятся, платят исправно. Если появится новичок, то ему сразу объяснят его же товарищи по несчастью, кому и сколько отстегивать надо, — и никаких проблем. Их дело только собрать денежки, Кощей кому надо их отвезет, а уж там, наверху, сами решат, сколько им положено от общей суммы. Все идет как по маслу. Скучно. Это только придурки, сидящие на игле, довольны. А вот он, Петр, так дальше жить не хочет. Хотя денег, в отличие от других ребят из бригады, поднакопил уже достаточно и даже кое-какую недвижимость приобрел за городом. Но об этом им знать не надо. Все равно ему этого мало. Он парень жадный, прижимистый и жить хочет лучше, чем сейчас, намного лучше.

Было ещё одно обстоятельство, беспокоившее Петра: его сообщники ну никак не могли довольствоваться стабильным и приличным доходом от рэкета. Да и вообще, какие суммы способны обеспечить сидение на игле и неудачливую картежную игру?

Завалятся, паскуды, когда-нибудь на очередном рисковом деле. И себя загубят, и меня ещё подведут, — беспокоился Петр. — Надо бы вызнать, где найти Филина, которому Кощей деньги сдает, да и заложить всю эту братву с их блатными закидонами.

Петька знал, что осечки тут не будет: в группировке Туза было категорически запрещено какое-либо беззаконие вне рамок строго определенной бригадам преступной деятельности. И если Филин, а от него и люди повыше узнают о левых подвигах ребят, их точно разгонят.