— Голодный? — удивился я.

Мы летели «Американскими авиалиниями», но кормили в бизнесе на удивление хорошо. Была даже чёрная икра, что для западных авиалиний более позднего периода стало нонсенсом.

Однако же в воздухе действительно плыл приятный аромат какой-то выпечки и кофе.

— Есть немного, — улыбнулся Вова.

Мы зашли в ближайший магазинчик, где находилась небольшая кафешка, в которой продавали багеты с круассанами и кофе на вынос. Взяв пару багетов с начинкой, мы пошли гулять дальше.

Город был гораздо чище, чем я помнил. На улицах практически нет мусора или стихийных туалетов в закутках на набережной Сены. Люди красиво одевались, выглядели приветливо, не шарахались от подозрительных шумов в узких переулках…

— Красиво тут всё-таки! — заявил Вова. — Понятно, почему люди на запад уезжают…

— Ситуация иногда меняется, — заметил я.

— Да понятно… но ты посмотри вокруг! — он обвёл своей рукой, указывая на окружающие дома, набережную и аккуратные магазинчики. — У нас такого никогда не будет. Мы просто не сможем. Культура не та!

— Поживём — увидим, — дипломатично ответил я.

Дмитрий Петрович ждал нас в аэропорту. Прямо возле телетрапа, в стерильной зоне. Увидев Вову, он недовольно нахмурился и сходу, даже не поздоровавшись, заявил:

— Нам надо наедине пообщаться.

Я посмотрел на Вову, пожал плечами, мол, извини. Он кивнул и пошёл занимать место в очереди на паспортный контроль.

Мы же с отцом Мирославы вышли через особый коридор. Штамп в паспорте мне шлёпнули походя, прямо на переносном планшете для документов, который оказался у одного из сотрудников.

— Ничего не понимаю, — начал он, когда мы оказались в его бронированном «Чероки». — Похоже на чеченцев, но все мои попытки выйти на решение тормозятся на самом верху!

— На самом? — на всякий случай уточнил я, усмехаясь про себя.

— Да, — кивнул Дмитрий Петрович, — на самом.

— Как я и думал, — кивнул я.

— И что ты там думал? — в его голосе звучало плохо скрываемое раздражение и даже злость.

— Что не чеченцы это, — ответил я.

— Уверен? А кто же тогда? Мне-то как раз обратное говорили! Стандартная схема, для выкупа. Но твой этот… ну, ты понял. Не хочет общаться! Цену, блин, набивает?

— Повторяю: это не чеченцы. И дело тут не в деньгах, а в политике.

— Ты во что влез?

— Во что надо, в то и влез! — огрызнулся я в ответ.

Пока Дмитрий Петрович скрипел зубами и сопел, стараясь не сорваться, я продолжил:

— Это советники вашего шефа. Первого шефа. Понятно?

Тот перестал сопеть и спросил каким-то вдруг ставшим серым голосом:

— И зачем это им надо?

— Потому что я работаю на проекте Владимира Вольфовича. Через меня хотят на него надавить. Чтобы не щемил действующую власть. Вот и всё…

Некоторое время он молчал. Я же сидел с каменным лицом и глядел на дорогу, чтобы случайно себя мимикой не выдать. Удивительно всё-таки, как недалёкие солдафоны пробиваются на такие должности! У него ведь из нужных качеств только невероятный апломб и чувство собственной значимости… впрочем, нет. Неудивительно.

— Вроде логично, — кивнул он. — Короче, звони ему. Говори, что проект в этой своей конторе останавливаешь. Без бабок переживёшь, у тебя их и без того хватает. Потом встретишься с ними, расскажешь, что к чему. Пообещаешь больше на рожон не лезть. Это ясно?

Я посмотрел на него.

— Они оставили способ связи? — спросил я.

— Они велели привезти тебя.