Всё же я периодически включал китайский телефон. Потому что ждал одного важного звонка или СМС.

И вот, во время пересадки в Чикаго, когда я уже собирался подняться на борт самолёта, вылетающего во Францию, мне позвонили.

— Да, Дмитрий Петрович, — ответил я.

Некоторое время никто не отвечал. «Неужели ошибся? — подумал я, улыбаясь, — забавная осечка…»

Но нет.

— Впечатляет, — бесцветным голосом ответил отец Мирославы.

— Немножко умеем, — сказал я преувеличенно бодрым голосом, глядя на часы в терминале. До окончания посадки на самолёт оставалось двадцать минут. Должен успеть, по идее… если истерик не будет. По идее, не должно быть: всё-таки военный, но когда дела касается его дочки планка у него падает, по себе знаю.

— У нас большие проблемы, — сказал он.

— Что-то с Мирославой? — Я изобразил тревогу. Настолько искренне, насколько получилось.

— Да, — кивнул он. — И я, блин, ничего сделать не могу! Вообще ничего! Понимаешь⁈ Я!

Он почти кричал, но на настоящую истерику это не тянуло. Отлично.

— Тормозится на самом верху… подозреваю, это как-то с твоими партнёрами связано. На тебя пытаются давить? — продолжал он.

Я выдержал паузу.

— Да, — сказал я, вложив в это короткое слово максимум отчаяния и злости.

— Ты где сейчас? Возвращайся. Надо что-то придумывать.

— Уже возвращаюсь. Завтра буду на месте, — ответил я.

— Эта линия на твоей стороне, насколько безопасна?

— Наши не слышат. Слышат партнёры, — ответил я. — Которые с Востока.

— Ясно… в общем, возвращайся. Очень надо.

— Понял, принял.

Вызов сбросился. Я улыбнулся и пошёл на посадку. Удивительно, но мне удалось предсказать образ действий организации и семей, которые считаются непобедимыми хозяевами мира! Что ж, похоже, все мы люди…

Перед тем, как выключить телефон, я отправил сообщение, содержащее кодовую фразу, на одноразовый мобильник Сани, который приобретался специально для того, чтобы его получить.

Часть его команды теперь должна заняться эвакуацией отца и его новой жены в новое, ещё более засекреченное место. В случае, если всё пройдёт успешно, после приземления в Париже я получу новое смс.

Пока мы летели, дыхание мирового кризиса успело перебраться через океан. Люди в терминале были встревожены. Возле банкоматов образовались очереди. На экранах телевизоров транслировались мировые новости с подстрочником, некоторые передачи были на английском.

Я остановился на пару минут возле ближайшего, вчитался.

«Погром на Нью-Йоркской бирже! Власти рассматривают возможность чрезвычайных мер. Заседание Совета управляющих Федерального резерва рассмотрит вопрос повышения ставки. Тем временем, мэр города говорит о том, что в ближайшее время будут введены подразделения национальной гвардии для пресечения беспорядков, которые…»

Меня отвлекло пиликанье китайского телефона. Я мельком взглянул на экран. Всё в порядке — отец и Людмила с ребёнком благополучно добрались до нового места. Следующее перемещение будет через сутки, но моего вмешательства оно уже не потребует.

Рейс на Москву задержали на целых шесть часов, так что мы решили прокатиться до центра, немного погулять. Погода стояла тёплая, работали кафешки. Немного подумав, я наметил маршрут: пешком от галереи Лафайет до площади Согласия и дальше, через дом Инвалидов до Эйфелевой башни.

— Пахнет вкусно… — заметил Вова, потянув воздух носом.

— Голодный? — удивился я.