— Они велели привезти тебя. Одного. И как можно скорее, — ответил он.

Что ж, всё логично. Как я и предполагал.

— Где хоть встретиться-то хотят? — вздохнув, спросил я.

— Тебе какая разница? Ты не дёргайся главное…

— Не люблю заброшки, свалки и всё такое, — ответил я. — Понятное дело, что с телом так проще — но дурной вкус.

— Не будешь дёргаться — я всё решу, — пообещал Дмитрий Петрович.

Я снова мысленно улыбнулся, представляя себе это решение. Вызволить дочку, избавиться от чересчур прыткого зятька. Найти нормального пацана на его место, верного, тупого и храброго, как полагается, и двигать его по службе под своим покровительством. Всё просто и понятно.

Конечно же, мой план сам по себе был рискованным. Но я знал, что рано или поздно придётся ставить на кон не только свою жизнь, но и жизни близких людей и родственников. А так хотя бы это было в некотором смысле справедливо. Собой я тоже играл.

Теоретически я мог спрятать Мирославу, как это сделал с отцом и его семьёй. Но очень уж красивая комбинация вырисовывалась: чужими руками я мог нанести огромный ущерб службе безопасности действующего президента накануне переворота, при этом стравив окончательно китайских партнёров и старые западные дома, которые всё ещё играли в реверансы друг другу, несмотря на заварушку в виде начавшегося мирового кризиса.

— Ладно, — ответил я.

Потом прикрыл глаза и постарался расслабиться.

Перед глазами пробежали все долгие месяцы, которые я провёл здесь, в этом старом мире. Первая радость. Адаптация. Осторожность, неуверенность и её преодоление. И, наконец, намётки реального плана изменений, полную картинку которого я скрывал от всех.

И вот — одна из ключевых точек. Или я погибну в течение следующих нескольких минут, или же, если расчёты верны, разыграю комбинацию, которая завершит первую фазу перехода. Мир встанет на новые рельсы, история пойдёт дальше, отходя от края пропасти.

— Приехали, — напряжённо сказал Дмитрий Петрович, тревожно оглядываясь по сторонам и поправляя заплечную кобуру.

В наступающих сумерках я не сразу опознал это место. В этом времени мне ещё не приходилось тут бывать.

Мы стояли возле полузаброшенного дебаркадера в Нагатинском затоне, среди нагромождений какого-то техногенного мусора.

У Дмитрия Петровича в кармане запиликал мобильник. Зыркнув на меня, он достал аппарат и ответил.

— Да, — произнёс он. — Да, со мной… нет, сначала я должен её увидеть. Хорошо.

Я нащупал в кармане китайский сотовый, наощупь разблокировал его и нажал клавишу экстренного вызова.

Внутри дебаркадера зажегся крохотный жёлтый огонёк. Он медленно приближался, и вот оказался у старого трапа, переброшенного на берег.

Два мужика в чёрных комбезах и балаклавах вели Мирославу. Она шла, опустив голову, то и дело спотыкаясь. Эти двое не церемонились — держали её за руки, заломленные за спиной, то и дело подгоняя.

Я стиснул зубы, но ничего не сказал. Промолчал и её отец. Разве что его сопение стало немного похоже на рык.

— Всё, выходи, — сказал он.

— А что, если меня… — сказал я, изображая испуг.

— Выходи, я сказал! — рявкнул он, потом выхватил пистолет и направил мне в грудь.

Я медленно поднял руки, потом развернулся и правой рукой коснулся ручки двери.

— Выхожу… — тихо сказал я.

— Живо!

Я понимал, что в следующее мгновение узнаю, насколько хорошим оказался мой план. Но страха не было. Только вдруг усталость навалилась. «Это плохо, — подумал я, — впереди дофига работы…»

Щёлкнул выстрел. Лёгкий вскрик, и прямо передо мной на грязный асфальт валится тело в камуфляже.