|
Небольшая кухня выходила окнами на улицу. Холодильник, старомодный чайник, плита с мгновенным нагревом и единственный шкафчик, из которого женщина достала чайник и две кружки. Пока она заваривала чай, Себастьян вежливо осматривал комнату. Вдоль стены рядом с мебельной системой тянулась длинная полка с коллекцией учебников по теории музыки. На той же полке он заметил два стареньких терминала, скрипку и тщательно отобранные винтажные книги по психоанализу в хороших переводах. На противоположной стене висела картина: женские силуэты тонули в красновато-сером тумане. Эксцентричный стиль нельзя было отнести ни к одной из школ, потому датировать картину не представлялось возможным. Таланта художнику, пусть и неизвестному, было не занимать: картина бередила душу. Себастьян отвел от нее взгляд.
София поставила на стол две кружки и чайник. Квартира наполнилась запахом заваривающегося чая, черного с добавлением каких-то ягод. Окно рядом с электрическим чайником запотело. В остальных окнах отражалась комната и Себастьян с Софией. Он сел на кубический пуф. Она налила ему чаю. Он посмотрел на нее и увидел, что она смотрит ему прямо в глаза, но как-то отстраненно и задумчиво. Тут София пришла в себя и отвернулась. – Я, наверное, кажусь вам очень странной… Себастьян посмотрел на свою кружку. На поверхности плавали, разворачиваясь от горячей воды, крошечные чаинки. – А кто в наше время не странный? В левой руке у нее был конверт. Она положила его на стол. – Первым делом, пожалуйста, взгляните на это. Себастьян открыл незапечатанный конверт и достал из него фотографию – цветную и очень старую. Краски постепенно выцветали, с годами уходя в оранжевый и красный. Края пожелтели, хотя фото, по идее, было напечатано на бумаге архивного качества. Карточку множество раз небрежно складывали посередине, а один раз даже по диагонали. Двое на снимке были в нелепых зимних куртках – такие сейчас можно увидеть разве что в какой-нибудь исторической драме. Они радостно улыбались в камеру. Мужчина был в шерстяной шапке, женщина в берете. Позади виднелись опрятные крошечные домики, почти полностью скрытые пеленой снега. Судя по архитектуре, фотографию сделали где-то на севере Европы. Очень бледный свет. Очень дальний север. Влюбленные крепко держались за руки и стояли, склонив головы друг к другу. Это были Себастьян и София. С другими стрижками (у него – ужасная, совершенно ему не шла, а у нее очень милая), в другой одежде, но это точно были они. Себастьян долго разглядывал фотографию, потом перевернул. Сзади ничего, только какие-то цифры – внутренний код фотопринтера, выцветший и едва различимый. Дата не стояла, однако, судя по одежде… – О чем вы подумали? Первая мысль, которая пришла вам в голову. Он поднял глаза. Она подалась к нему, обеими руками сжав кружку. – Ну… это мы. То есть на снимке изображены явно мы с вами. Но я не… – Конечно, вы не помните, Себастьян. – Она странно произнесла его имя: с запинкой, будто боялась ошибиться в незнакомом слове, которое видела только в книжках. – Я тоже не помню. И вас не знаю. Это… – Она резко встала и подошла к окну. – Это осталось за горизонтом моей памяти. Знаете, я навела справки. Изучила эпоху, отталкиваясь от одежды людей на снимке. Не то чтобы глубоко копала… Просто… Фотография всегда была у меня, сколько себя помню. Ей лет четыреста. По самым приблизительным оценкам. Может, триста девяносто, триста восемьдесят… Так одевались около четырех веков тому назад. Мне надо на воздух. Не хотите прогуляться? Не могу сидеть здесь, тем более с вами. Они пошли вдоль берега реки. От еще не скованной льдом воды несло холодом. Они пересекли реку по закрытому пешеходному мостику. Внизу, отражая город, лежало черное зеркало воды. |
