Они пошли вдоль берега реки. От еще не скованной льдом воды несло холодом. Они пересекли реку по закрытому пешеходному мостику. Внизу, отражая город, лежало черное зеркало воды. Звезд, конечно, не было.

– Не знаю, как давно я обнаружила эту карточку. Смутно припоминаю, как достаю ее из какой-то книги… Потрепанной. – София шла с закрытыми глазами. – С белой обложкой. На обложке – только текст, причем написанный от руки. И… зеленые полоски? Я помню зеленые полоски. Книги у меня давно нет, не представляю, куда я ее дела. Долго пыталась вспомнить хотя бы заглавие, но так и не вспомнила.

Она вдруг остановилась и повернулась к нему.

– Какое ваше первое воспоминание?

– Отчетливое или смутное?

– Самое первое. Про которое вы точно знаете, что это воспоминание, а не сон.

– Ладно…

Вдали, за поворотом реки, медленно вращались секции жилого небоскреба, поворачиваясь к реке то одной стороной, то другой.

– Я стою на палубе корабля. Он огромный, размером с город, и вся палуба забита стоящими друг на друге такими… контейнерами. Ну, вы их видели – морские контейнеры, переоборудованные в жилые помещения. Между ними протянуты дорожки и мостики. Хорошо помню свои чувства, связанные с этим воспоминанием: кажется, перед этим мне очень долго было грустно. Я смотрю на свои руки: в них фрагменты, обрывки чего-то… Не помню чего. В основном белые и оранжевые. Я часами бился, пытаясь вспомнить, что же это, да так и не вспомнил. Я разжимаю ладони, и обрывки уносит ветром. Они улетают за борт и скрываются из виду. Помню свое расстройство: мне хотелось увидеть, как их эффектно поглотит море, но нет, они просто исчезли за бортом, под громадиной корабля. И все.

Следующее яркое воспоминание – спустя несколько месяцев. Потом, конечно, таких ярких картинок становится больше. Видимо, я был очень потрясен, раз так хорошо запомнил ту историю. Постоянно себе ее пересказываю. Чтобы не забыть. Чтобы запомнить. Навсегда…

– Наверное, это произошло во время круиза… Помните кругосветки в домах-контейнерах? Реклама еще была: «Вокруг света за пять лет – не выходя из дома!» Идею так и не довели до ума… Лайнеры загрязняли воду и воздух, делали остановки в сомнительных портах. Но те, у кого было время и тенге, охотно покупали такие путевки. Они долго пользовались популярностью, пока один из лайнеров не затонул в Атлантическом океане. Помните?

– Пятьдесят лет тому назад.

– Скорее, шестьдесят.

– Да, возможно. Давно не слежу за новостями.

С моста на улицу спустились на эскалаторе. Весь центр был перестроен под старину. Именно так он выглядел много столетий назад, в те времена, которых теперь не помнят даже профессиональные мнемозины. Себастьяну это нравилось. Потому он здесь и поселился – и София, видимо, тоже. Их руки в перчатках случайно встретились, когда София резко поменяла направление и нырнула в узкий переулок. Всюду, разумеется, стояли велосипедные станции: в двухстах пятидесяти центральных кварталах автомобили были запрещены. Себастьян жил рядом, и его велосипед тоже стоял неподалеку.

Себастьян подул на замерзшие руки в перчатках и подумал, что пора бы поменять демисезонные на зимние, с теплой подкладкой. Внезапно его охватил ужас, захотелось оказаться далеко от Софии, закопаться в тексты по ДАА, запереться в своем мирке. Вдруг София развернулась, встала посреди тротуара и положила руку ему на плечо.

– Я ведь не суеверный человек. – Налетевший с реки порыв ветра злобно зашипел палой листвой; они оба засмеялись. – Как бы мир ни пытался сделать меня суеверной. Ну, не верю я в судьбу и прочее. И все же хочу кое-что вам сказать. Можно?

Он поморгал.