– Он здесь, папа.

– Пристрой его куда нибудь получше...

– Хорошо. – Николай Иванович положил трубку и опять посмотрел на Есенина, чуть морщась, должно быть, у него что то болело. – Почему вы вздумали служить именно у нас?

– Вы книги выпускаете, а я без книг не могу жить.

– Вот как! – Николай Иванович поощрительно качнул головой. – Что же вы любите читать?

– Всё. И поэзию и прозу. Библию тоже. Я окончил церковно учительскую школу в Спас Клепиках. Там нас потчевали всяческими церковными премудростями...

– А каких, позвольте спросить, писателей предпочитаете?

Вопрос показался Есенину несколько наивным и забавным.

– Классиков, конечно, Пушкина и Лермонтова знаю наизусть. Почти всё.

По тонкой, едва уловимой улыбке просителя Николай Иванович понял, что вопрос его был излишним, даже неуместным.

– Стихи пишете?

– Пишу. Почитать?

В кабинет стремительно ворвался высокий русоволосый молодой человек в белой косоворотке с незастёгнутыми пуговицами, с курткой на плече; он оказался, как узнал Есенин, младшим из Сытиных – Василием Ивановичем. Судя по движениям, был он пылкого и нетерпеливого нрава.

– Коля, – заговорил Василий Иванович, садясь на край стола, – придёт наниматься на работу некий Сергей Есенин, отличный малый и замечательный поэт...

Есенин густо покраснел и в неловкости переступил с ноги на ногу – непривычно и странно слышать, что о тебе говорят как бы за глаза. Николай Иванович переглянулся с Есениным, сдерживая усмешку.

– Откуда тебе, Вася, известно, что он такой уж замечательный?

– Мне сказал об этом Кошкаров Заревой, а Деев Хомяковский подтвердил. Я им верю.

Николай Иванович с притворной строгостью сказал:

– Слезь со стола, сядь, как положено сидеть у старших! – Он рассмеялся.

К удивлению Василия, рассмеялся и незнакомый ему посетитель.

– Вот он перед тобой, некий Есенин. Поздоровайся с ним!

Василий Иванович сорвался с места:

– Как же я сразу не определил, что это вы, Сергей! Мне так детально описали ваше обличье...

Есенин осмелел:

– Конечно, сказали, что у меня золотые волосы и синие глаза?

– Так оно и есть!

– Да, да. Других примет за мной не водится...

Василий Иванович крепко сжал ладонь Есенина:

– Рад познакомиться!

Николай Иванович заметил не без иронии:

– Видите, Есенин, сколько за вас ходатаев. Отец звонил, брат ручается, корректоры Коростелев и Воскресенский просили, чтобы я вас приютил. Разве могу я устоять?

– Куда ты его определишь? – живо спросил Василий Иванович.

– Сперва побудет в экспедиции, познакомится с производством, с людьми. Попозже переведу в корректорскую. – И обратился к Есенину: – Завтра можете выходить на работу. Стихи свои почитаете в другой раз...

Из конторы Есенин направился в мясную лавку – сказать отцу, что принят на службу.

– Место это как раз по тебе, – нравоучительно заговорил отец, – с книгами не будешь теперь расставаться. Ты ведь этого добивался. Держись теперь, не скачи, как заяц... И господин Воскресенский рядом, и вообще. Веди себя скромнее, не с чего тебе нос задирать, ничего ещё не достиг. Голову не высовывай, на митинги, на сборища не ходи: слушать краснобаев незачем, доброму не научат... – Александр Никитич, вдруг поняв, что даёт сыну не те наставления, какие нужны, вроде бы призывает к трусости, к прислужничеству, чем страдал сам, на ходу поправился: – Главное, будь исполнительным и честным. А честному человеку бояться нечего и некого... – Он говорил тихо, комкая в руках край белого фартука, изредка озираясь по сторонам – не услышал бы кто из продавцов.