— Я боюсь Мишу оставлять одного, после того как он пару раз упал на ступеньках театра, а затем чуть не подавился, я не отхожу от него ни на шаг, — встревоженно сообщила Брыльская.

— Тогда проходите, — пригласил я и её. — И давно это началось?

— Два дня уже, — вздохнул актёр, нервно пощипывая аккуратную бородку. — Сам не знаю, что со мной. Может, атеросклероз?

— Он не настолько влияет на координацию движений, — произнёс я. — Давайте я вас сначала продиагностирую.

— Ох, я буду только рад, дорогой вы мой Алексей Михайлович, — жалобно протянул пожилой актёр. — Ещё и в голове шумит немного.

Я сплёл диагностический щуп, погрузил в грудную клетку Брыльского, который продолжал говорить.

— И ладно там на сцене. Удары подушками. Что с них будет?

— Но вы улетели со сцены, споткнулись, — напомнил я.

— Вы были на моём спектакле⁈ — радостно воскликнул Брыльский, взмахнув руками и задевая ванночку с инструментами, которую Настя не успела убрать в шкаф. Скальпель, зажимы, пинцеты разлетелись по полу.

— Ох, простите меня! — трагично по-актёрски воскликнул Брыльский, прижимая руки к груди. — Опять эти странности. Я всё ломаю уже второй день, всё задеваю. Сам не свой.

— Я соберу, не переживайте, Михаил Христофорович, — Настя кинулась на пол, сгребая в ванночку всё, что рассыпалось по плитке.

— Может, ударились за кулисами после того полёта? — предположил я, вновь собирая диагностический щуп, потому что предыдущий сбился.

— А, нет, конечно! Да, я споткнулся. Но меня поймали за кулисами, — улыбнулся Брыльский и затем сморщился, ударившись коленом в ножку стола. — Проклятье-е-е.

Я перешёл на изучение мозга. Мозжечок, основной координирующий центр, в порядке. Вообще с ним никаких изменений.

Он как раз и обеспечивает плавность и последовательность движений. Он же контролирует мышечный тонус и равновесие.

Но Брыльский падал и дёргался так, будто не контролировал свои действия.

— Какое-то пятно, — пробормотал я, замечая что-то между мозжечком и границей двух полушарий мозга.

— Что вы говорите? — испуганно спросил Брыльский. — Какое пятно? Что, у меня опухоль⁈

— Прошу вас, успокойтесь. Это не опухоль, — пробормотал я, концентрируясь именно на этом пятне. Затем я настроил фокус и всмотрелся в него.

И в этот момент пятно шевельнулось, а затем нырнуло в щель между мозжечком и затылочной долей. Я аж дёрнулся от неожиданности.

Ни хрена себе, это ещё что такое⁈

Глава 15.

Глава 15

Неужели это то, что я подумал? Из памяти Алексея всплыли несколько моментов учёбы в Академии. Во время учебы даже видео смотрели на эту тему.

Блуждающее пятно не относится ни к организму Брыльского, ни к его ментальной энергии, которой, пусть в зачаточном состоянии, но всё же обладал актёр.

Это навязанное извне, чуждое, что мешает Брыльскому нормально существовать. Проклятье, причём не особо сильное. Но понятно, что даже такая мелочь может привести к несчастному случаю.

Споткнётся на лестнице и скатится вниз, сломав себе шею. Или под машину попадёт, упав на пешеходном переходе. Да мало ли моментов, чтобы погибнуть? Как там у классиков было? Плохо то, что человек иногда внезапно смертен?

«Да, подтверждаю. Кто-то навесил на старикана проклятье», — признался Карыч.

— Что там, Алексей Михайлович? Вы так странно замерли, — услышал я откуда-то издалека взволнованный голос Брыльского.