Мужик исподлобья наблюдал с крыльца. Даже не пошевелился. Правда, ружье для удобства зажал под мышкой.

Узел цепи был стянут крепко. Сама же цепь уходила под конуру, выныривая из-под нее сзади, опоясывала коренастый столб, к которому крепилась толстая веревка с застиранными простынями. Конец невольничьих кандалов, продетый в массивное кольцо, закрепленное на столбе, оказался замкнут на невероятных размеров амбарный замок.

Что делать, как быть дальше, Ника не представляла, зная совершенно точно одно: родное существо в плену оставлять никак нельзя!

– Пока! – весело помахала она мужику. – Молодец, крепко приковал! Смотри, чтоб не сбежал! Учти, обратно мы его не возьмем! Я-то хотела тебе деньги дать, чтоб ты его подальше отвез! Жрет три раз в день сырое мясо – не напасешься, а не дашь – на людей кидаться начинает. Так что ты осторожнее.

Мужик, судя по всему, Никину находчивость не оценил, потому что никак не отреагировал.

Потрепав рыдающего Дарика за холку, девушка громко сказала: «Прощай» – и едва слышно добавила: «Готовься! Скоро вернусь».

Д’Артаньян, поддерживая конспирацию, заголосил еще пуще.

* * *

Двойняшки понуро сидели на бревне. Рядом с ними грустил местный приятель, у ног которого в мягкой пыли лежала равнодушная Жучка.

– Ну что? – вскинулись дети.

– Тс-с! – Няня приложила к губам палец. Шепотом, чтобы никто не услышал, пересказала все, что удалось узнать.

– Давай отдадим ему деньги! – горячо зашептала Марфа. – У меня есть!

– Нет, – покачал головой рассудительный абориген, хозяин Жучки. – Это Жорка-живодер. Он собак ловит, потом на шапки пускает!

– Ника! – закричала Марфа. – Надо папе звонить!

– Побежали скорей! – подхватился Петр.

– Хорошо, – няня внимательно посмотрела на детей, – звонить будете сами, а заодно и расскажете, как Дарик тут оказался.

Двойняшки приуныли: выводить собак с территории коттеджа ЕВР запретил строжайше! Равно как и уходить самим детям. Тем более в Жмуркино.

– Ладно, – пожалела всех вместе – и отца, и детей – Ника. – У меня есть план. Цепь там ржавая. Сама видела. Если Дарик как следует рванет, то она не выдержит.

Крадучись, короткими перебежками, спасатели добрались до искомого забора. Дарик настороженно стоял у будки, интуитивно вглядываясь именно в ту сторону, откуда должна была прийти помощь.

Первым вдоль забора прошел Петр, будто прогуливаясь, и ласково позвал: «Дарик, ко мне!»

Пес стремительно рванулся, но тут же был отброшен назад коварной цепью.

Следом на дело скользнула Марфа. Птичкой пролетела мимо ограды, на ходу тоненько голося: «Даричек, миленький, ко мне!»

Грозный д’Артаньян любил Марфу, пожалуй, больше всех домочадцев, но тяжелые оковы оказались сильнее родственной любви. Пес огорченно и жалобно залаял.

Ника сидела в засаде, ожидая результатов и готовясь к последнему, решительному броску. Рядом, удерживаемая строгой рукой хозяина, попискивала сексапильная Жучка.

– Ну, – девушка крупно перекрестилась, – вперед! – И издав невнятный боевой клич, кинулась к штакетнику.

За ней, оглушительно и пискляво тявкая, понеслась секс-бомба Жучка. В тон ей завопили, не справившись с нечеловеческим напряжением, двойняшки.

Услышав столь мощный хор, Дарик победно рыкнул, рванул изо всех своих недюжинных кобелиных сил…

Раздался какой-то тупой скрежет, потом оглушительный треск, и освобожденный пленник помчался к свободе огромными тяжелыми прыжками.