Известие о переломе руки в Паролямальме обошло
газеты Европы, дав повод Фридриху II сильно задуматься:
"Густав сломал руку... Интересно знать, зачем ему это
нужно?"
16 июня Екатерина тронулась в путь, ее свиту составляли
двенадцать избранных персон, главные из них -- Безбородко,
княгиня Дашкова, приятель императрицы Строганов для духовной
поддержки и фаворит Сашка Ланской для поддержки телесной. Перед
отъездом Романовна всюду отбарабанила, что она давно презирает
Густава III, а поездка для нес -- жертва: "Меня умолила ехать
императрица, которая не может обходиться без моего общества. Я
еду только затем, чтобы сравнить короля с его братом, герцогом
Зюдерманландским, который уже оказывал мне разные любезности.
Посол Нолькен давно предлагает мне орден Большого Креста,
заверяя, что Густав III живет мечтами о встрече со мною..."
Однако Екатерина посадила в свой экипаж не ее, а Безбородко:
деловые люди, они по дороге обсуждали шведские неурядицы.
Давние неурожаи в Скании, этой житнице королевства, следовали
год за годом, истощая здоровье шведов, а зерно переводилось на
выгонку спирта. Густав III строил планы войны с Данией, чтобы
отторгнуть от нее Норвегию, он разевал рот и на Голштинию. Но в
среде шведского дворянства зрели заговоры. Многие офицеры флота
и армии, имевшие поместья в Финляндии, мечтали о финской
автономии, чтобы не зависеть от королевских капризов. Наконец,
"финская партия" при дворе Густава III желала русского
протектората над страною Суоми, в которой они, шведы, стали бы
независимой олигархией. Руководил этой оппозицией Магнус
Спренгпортен, который и перебежал к Екатерине с планами
крепостей на Балтийском море...
За Выборгом Екатерина сказала свите:
-- Как много камней, и совсем не видать жителей. Зато на
каждого из нас -- по миллиону комаров. Однако меня они не
кусают, ибо кровь у меня настояна на ядах. -- Безбородко, сидя
возле императрицы, не расставался с портфелем, набитым важными
бумагами. Екатерина повернулась к нему: -- Жалею, что мой brat
сломал только руку, но не вывихнул себе мозги...
Безбородко уже привык к ее откровенности и твердо помнил:
все, что сказано императрицей, должно умереть вместе с ним.
Густав III ожидал гостей в Фридрихсгаме, свита короля была в
испанских костюмах (черный цвет с пунцовым), а белые повязки на
рукавах служили признаком монархических убеждений. В этом
свидании король выступал под именем "графа Гага". Он весьма
любезно подарил кузине коробку детских игрушек шведского
производства -- для внуков ее, Александра и Константина.
Екатерина спросила: как ему понравились русский квас и кислые
щи?
-- Отличное пойло! Если бы не эта скотская отрыжка, то лучше
ничего и не придумать. Но в присутствии фрейлин, я смею думать,
все же лучше отрыгивать французским шампанским. |