|
Там строили дворец, схожий с Таврическим; от него сейчас ничего не осталось, -- Павел, вступив на престол, разрушил его до основания. Она прихватила с собой в Пеллу научный трактат доктора Циммермана "Об уединении", который лишь усилил ее меланхолию. Начались странные дни российской истории: государственная машина двигалась по инерции дальше, но без участия самодержавной власти, Екатерина не снимала траур, предалась неутешной скорби, не желая вникать ни в какие дела. Учреждения империи функционировали, как и прежде. Безбородко не выпускал из своих рук бразды внешней политики. Не было только Екатерины, и подобная ситуация становилась опасной в первую очередь для нес же. Если этого не понимала она, поглощенная своими переживаниями, то ненормальное состояние дел понимал Безбородко, который умолял Потемкина бросить все и ехать в столицу... Потемкина удерживали на юге дела кавказские, требующие особой бдительности. Войска он поручил своему племяннику Самойлову, они вступили в Тифлис, радостно встреченные грузинами. Но их появление за хребтом Кавказа переполошило турок и персов, считавших Грузию своим владением. Лезгинские князья снова сделали набег на Грузию, русские войска на берегах Алазани впервые скрестили оружие с лезгинами, военная репутация которых была безупречна. Потемкин дождался известия о полном разгроме лезгин и только в октябре тронулся на север. Вслед ему летело письмо царя Ираклия II, писавшего, что за свою долгую жизнь он повидал воинов Надира, войска индийские и турецкие, лично сражался с лезгинами, но, увидав в бою русских, не мог представить, "чтобы какие-либо в свете иные войска могли быть подобными по храбрости войскам русским..." В столице Потемкин сначала встретил Безбородко, поздравив его с графским титулом, недавно обретенным. -- А что сказывает Роджерсон? -- спросил он. -- Иван Самойлыч и настаивал на вашем приезде, не видя иной возможности вернуть императрицу в прежнее нормальное состояние. -- Разве она так плоха? Где она сейчас? -- Из Пеллы мы ее едва в Царское Село вытянули... Потемкин велел кучеру остановиться на одной из улиц, сам кинулся в калитку чужого дома, за поленницей поймал котенка и сунул его за отворот кафтана. Вернулся в карсту. -- Езжай далее, -- крикнул кучеру. Екатерина, поникшая и сугорбая, ожидала его в Агатовых комнатах. В вазах стояли букеты из желтых листьев, пахнущих осенней прелестью. Она нежно его поцеловала: -- Приехал... богатырь мой! Все меня оставили. Потемкин сунул ей в руку мяукающего котенка: -- На-кось! Татарский... от самого Перекопа вез. -- Ой, батенька! Ты всегда угодишь мне... Потемкин, обеспокоенный, тормошил женщину: -- Тебе надо дела делать, едем, Катснька, со мною. |
