|
8. ПОД ЕГО ВЫМПЕЛОМ Вот и Волхов, плыли дальше... Екатерина хотя и не всегда писала по-русски грамотно, но все-таки гораздо грамотнее многих русских. Во всяком случае, русский язык она любила, понимала его сочный вкус и разговорную сласть. "По мнению ее, -- писала Дашкова, -- русский язык, соединяя в себе богатство, силу и выразительность немецкого с музыкальностью итальянского, сделается со временем языком всего мира". В плавании по Волхову Екатерина продолжала загружать свой "сравнительный словарь" двухсот языков мира, силясь доказать, что многие языки на планете имеют корни славянского происхождения. Потемкин был против ее лингвистических ухищрений, он говорил императрице, что с таким же успехом берется вывести русские слова из корней языка латинского: -- Если не веришь, матушка, я тебе тоже словарь составлю. мортус -- мертвый, ест -- есть, ту -- ты, пастор -- пастух, стат -- стоит, окулист -- око, матер -- мать, новус -- новый. И так могу продолжать без конца... Караван барок втянулся в Неву, после Боровицких порогов Невские пороги уже не казались страшными. Скрывать свои женские страдания Екатерина не сочла нужным и, показывая на дворец Пеллы, сама призналась: -- Вот здесь я провела худшие в жизни дни, какие только могут выпасть в судьбе женщины. Черт меня дернул в ту пору зачитаться старым дураком Циммерманом! Его трактат об уединении, которое он восхваляет как лучшее лекарство для души, надо бы сжечь как крамольную книгу... Показался Петербург. Потемкин высадил на Дворцовой набережной Екатерину и дипломатов, а сам навестил Дениса Фонвизина. -- Мольеру, брат, не завидуй, -- сказал он ему в утешение. -- Твои бригадиры да недоросли переживут на Руси маркизов да тартюфов мольеровских. Описал ты их бессмертно! -- Зато сам смертей. По земле не хожу, а ползаю. -- Все мы смсртны, Денис, едино дела наши бессмертны... Отдохнув дома, Потемкин отправил в Екатеринослав большую библиотеку-для чтения, послал в Херсон капеллу свою-для пения. Синельников между тем, видя, что покупателей на земли степные да крымские не находится, стал раздавать их бесплатно, и нищие офицеры армии, мичмана флотские становились обладателями больших поместий, образуя новое на Руси дворянствотаврическое, Синельников и Гавриле Державину (по свойству родственному) 6000 десятин подарил: бери, коли дают... Потемкин на гнев крепостников отвечал бранью: -- Им бы, дуракам, не беглых у меня сыскивать, а по доброй воле селить мужиков в местах новых. Земли таврические, кои ныне копейки стоят, через полвека станут доходы миллионные приносить... Хватятся потом, да поздно будет! Через свою канцелярию он указал немедля закладывать в Херсоне литейное производство: требовались ядра и пушки для флота. |
