|
Потемкин за такое дело расцеловал штурмана: -- Жалую тебя белым мундиром, и отныне ты уже не поручик, а быть тебе в чине лейтенанта флотского... Но объявления войны еще не было. Послали запрос коменданту Очакова -- паша Гусейн отмолчался. Ночью тихо погребли к Кинбурну фелюги, наполненные запорожцами. Бежавшие в Туретчину казаки просились обратно на русскую службу. Потемкин их принял, прошлым не попрекая. Запорожцы сообщили "Грицку Нечесе", что у Гаджибея появились корабли Эски-Гасана: -- А он у турок весьма в важных почитается... Чтобы поддержать дух в князе, Суворов из Глубокой Пристани писал ему: "Вы велики, ваша светлость. Ясно вижу, как обстоят дела. Будущее управляет настоящим..." Григорий Александрович вызвал из Севастополя сюрвайера Прохора Курносова: -- Все галеры и плашкоуты, на которых государыня к нам приплыла, начинай переделывать для нужд воинских. Чтобы несли единороги, мортиры и гаубицы больших калибров. Если я тебе полную мочь дам, скажи, к сентябрю управишься ли? -- Не спать, не есть нам, -- отвечал Курносов. -- Не спи, не ешь... Где лес бракованный? -- На складах. Из него можно бомбардирские боты делать. А из "военного" леса -- лодки канонирные. -- Озолочу! В бригадиры выведу! Или... расстреляю, ежели не управишься. Без гребной флотилии -- смерть нам: если турки в Днепр сунутся, то Херсон голыми руками возьмут... Суворову он вручил самый ответственный и опасный район боевых действий -- оборону Кинбурнского полуострова. -- Стоит на карту глянуть, и дураку ясно, что коса Кинбурна, словно язык длинный, в лиман высунулась, по этому-то языку, -- говорил Потемкин, -- турки прямо в рот к нам залезут, и там нашей милости они все зубы повыдирают... Из Очакова доходили слухи: гарнизон усиливается, турки получают хороший рацион, а дезертиров без проволочек вешают, в момент казни давая выстрел из пушки. Больных в Очакове очень мало (значит, и в медицине навели порядок). Запорожцы говорили, что Гусейн-паша, старик осторожный, тайком вывез из Очакова немало драгоценностей и закопал их на острове Береза ни: -- Взять бы нам Березань да пограбить все в ямах... Потемкин навестил Кинбу рискую косу, через трубу долго разглядывал Очаков, утопающий в желтой пылище. -- Турки скот гоняют на выпас, -- пояснил Суворов. Через русского консула в Яссах известились, что Булгаков уже заточен в Эди-Куле. Все стало ясно: война... -- Александр Василич, имею я намерение войско ГолснищеваКутузова придвинуть к устью Буга... Что скажешь? -- Михаила Ларионыч хитер: его и дс Рибас не обманет! С этого времени имена Суворова и Голенищсва-Кутузова все чаще стали соприкасаться в военной истории государства. Их объединяли Днепр и Буг, впадавшие в один лиман одного моря... Современник писал: "Представлена в Эрмитаже сочиненная гр. Сегюром трагедия "Кориолан"... площадная молва возвещает нам войну с турками, и для того его светлость (Потемкина) не скоро сюда ожидают". |
