|
Сегюром трагедия "Кориолан"... площадная молва возвещает нам войну с турками, и для того его светлость (Потемкина) не скоро сюда ожидают". К возвращению Екатерины гениальный Кваренги закончил создание царственных лоджий Рафаэля, чем и доставил императрице приятное удовольствие. Сильные дожди и туманы задержали двор в столице, а в августе перед Зимним дворцом разразился бунт рабочих-строителей, которых обирали подрядчики. Екатерина боялась подходить к окнам, чтобы в нее не запустили с площади булыжником. Бунтовали каменщики, занятые облицовкой Фонтанки в гранит. Рабочие требовали на площадь императрицу, а графу Ангальту, который русского языка еще не постиг, они раскровянили лицо. Безбородко сказал, что надо призвать Архарова, генерала от полиции, давно уже славного умением говорить с простонародьем шутками-прибаутками. -- Хороши шуточки, -- отвечала Екатерина, -- от самого Курска ты со мной вместе наблюдал бедствия народного голода... Что мне Архаров с его юмором? Зови сюда Конную гвардию! 17 мужиков конногвардейцы взяли с площади под белы рученьки и повели туда, куда всех водят в таких случаях. Но, чтобы не усугублять недовольства в народе, Екатерина, человек практичный, арестованных велела тут же отпустить не наказывая, а подрядчиков отдала под суд. Из Европы пришли четыре корабля с овсом, и петербуржцы расхватали овес моментально -- это был нехороший признак: избалованные в еде петербуржцы овсу радовались!.. Изестие о войне дошло до столицы только 29 августа, когда на Юге страны уже пролилась первая кровь. Екатерина выслушала, что Булгаков посажен в Эди-Куль, и после обедни, на выходе из церкви, стала плакать. То, что война случится она знала. Но не могла предположить, что война возникнет столь внезапно. Чувства ее были оскорблены еще и тем, что Турция вероломно начинала войну при общем рукоплескании Европы. -- Как ненавидят нас... все! -- сказала она с яростью. -- И будь она проклята, эта Европа паршивая: мечутся, словно кошки угорелые... Ну хорошо! -- произнесла Екатерина с угрозой. -- Дадим вам всем звону... Безбородко вызвал Ссгюра: ополчась противу интриг Пруссии и Англии при дворе султана, он сказал, что укрепление южных рубежей России никак не было признаком близкого нападения. -- Мы не мыслим о разрушении Османской империи, но Тавриду разбойникам не вернем! Государыня полагается на авторитет вашего короля, и, если он, ваш король, прибегнет к посредничеству, дабы немедля вернуть свободу Булгакову, переговоры наши с Портою -- мирные! -- вполне могут возобновиться... Екатерина вызвала к себе не Кобенцля, а дс Линя: -- Не скрою, я ошарашена... но не войной, а тем, что война явилась слишком скоро. |
