|
Под стать мужу была и старая карга Наталья Владимировна Салтыкова, обвешанная с ног до головы амулетами образков, за что ее прозвали "чудотворной иконой". О появлении этой гадины во дворце узнавали по неистовым воплям: "Сгинь... сгинь, сатана!" Перед Салтыковой, выкрикивающей такие заклинания, безобразные карлики жгли перья и старые мочалки, дабы дурным запахом отвести в сторону нечистую силу. Вот эта ханжеская чета, алчная и зловредная, решила уничтожить Потемкина! А... как? Очень просто. С помощью пригретого в доме своем Платона Зубова, что служил в Конной гвардии секунд-ротмистром, ничем не выделяясь среди гвардейской молодежи. Но он был смазлив лицом, брови имел дугами, ходил на цыпочках, чтобы казаться выше ростом, и Салтыкова оценила его достоинства: -- Ты его, Коленька, представь в конвой ея величества, у императрицы нонеча как раз нелады с Дмитриевым-Мамоновым, и даст Бог, через Платошу-то свернем шею одноглазому!.. -- велела она мужу. А теперь, читатель, вспомним картину Валентина Серова "Выезд императрицы Екатерины II на соколиную охоту". В широком ландо едет императрица, с явным вожделением оборачиваясь назад, чтобы взглянуть на молоденького красавчика Зубова, а чуть поодаль, почти на самом срезе картины, представлен благодушествующий князь Потемкин-Таврический, -- он еще не догадывается о том, что сейчас решается его судьба. ...Такси мчалось дальше -- к Риге. -- Так ему и надо! -- повторил я со значением. Шофер рассмеялся, а Вероника спросила: -- Все-таки объясни, что значит эта дурацкая фраза и какое она имеет отношение к Потемкину?.. Давайте снова вернемся в "гусиные" Янишки -- Ионишки начала прошлого столетия. Пушкин еще не написал своего "Скупого рыцаря", а Бальзак не создал "Гобсека". Но удивительно, что все гнусные качества этих героев Пушкина и Бальзака воплотились в последнем фаворите Екатерины -- князе Платоне Зубове, который с 1814 года проживал в литовских владениях... В ту пору это был человек уже потасканный жизнью, истощенный развратом. Его узкое лицо бороздили глубокие складки. Постоянно пребывая в угнетенном расположении духа. Зубов часто повторял: -- А так ему и надо... Так и надо! Историк пишет: "Слова эти срывались у него с языка, будто в ответ на какую-то навязчивую мысль, не дававшую ему покоя. Нс надобно быть опытным сердцеведом, чтобы догадаться, глядя на Зубова, что на совести его тяготеет какое-то мрачное преступление..." Обладатель несметных сокровищ, хранимых в подземельях замка, Зубов превратился в мерзкого скрягу, оживляясь лишь во время ярмарок, на которых азартно барышничал лошадьми, гусями и пшеницей. Одетый в потрепанный архалук, часто небритый и плохо вымытый, обладая идиотской привычкой засовывать в нос палец, последний фаворит Екатерины II представлял отвратительное зрелище. |
