|
По смерти Грейга у них остался лишь один доблестный адмирал -- принц Нассау-Зигсн, но он командует только гребными галерами. Дорога на Петербург открыта для нас в этом году, как открыта дорога и туркам на Севастополь... Мадрид предлагал Густаву посредничество к миру. -- К сожалению, -- отвечал король испанскому посланнику, -- я уже дал согласие посредничать Пруссии и Англии, но эти страны готовы сами включиться в войну против России... Из Борго от отправил два письма -- Питту и прусскому королю Фридриху-Вильгельму. Герцберг верно расценил послание Густава как обстоятельный призыв к войне с Россией (но в это время король Пруссии впал в состояние алкогольной депрессии, затем "слишком погрузился в нирвану сладострастия, чтобы можно было его разбудить"). Весна 1790 года на Балтике выдалась очень холодная, стылая вода нехотя расступалась перед шведскими кораблями. Было начало марта. В гавани Рогервика шведов не ждали. Они разграбили все магазины, заклепали русские пушки, а комендант крепости де Роберти с поклоном отдал свою шпагу герцогу Зюдерманландскому. -- Соберите с жителей деньги, -- велел ему герцог. Контрибуция составила всего 4000 рублей. -- Больше не нашли, -- извинился де Роберти... Все это произошло близ Ревеля, где стояла балтийская эскадра. Чичагов послал в Рогсрвик полковника Колюбакина: -- Притащи сюда де Роберти, я хочу повесить его... На эскадре поминали прежнего коменданта Павла Кузьмина, однорукого старца. В начале войны герцог Карл Зюдерманландский тоже приказал ему отворить ворота Рогервика, но Кузьмин отвечал герцогу: -- Сукин ты сын! Отворяй сам... У меня только одна рука, да и та занята шпагой. 8. ОТ АНАПЫ ДО ФРИДРИХСГАМА А в Николаеве весна обещала быть ранней, обыватели давно спали при открытых окнах. Черный пудель привык к распорядку хозяина: с утра сопровождал его на верфи, где и дремал в стружках, затем, после обеда, бежал следом за ним до штурманского училища, дремля на крыльце, пока Прохор Акимович читал лекции по устройству корабельного корпуса. Курносов жил в достатке, имел прислугу и вестовых, но за все эти годы сыновьям своим даже копейки не послал: пусть обходятся коштом казенным... Неожиданно Ушаков вызвал мастера в Севастополь, а там чего только нет: лимоны, апельсины, орехи грецкие, изюм и халва, миндаль и каштаны, мыло турецкое и хна для волос. Курносов дивился -- откуда такое изобилие? Ему объяснили: на флоте турецком сейчас дезертирство повальное, потому Кучук-Гуссейн стал неволить греческих мореходов службой султану, а эллины бегут в Россию на своих кораблях. Товары они разбазарят, корабли русскому флоту продадут, потом и сами на русский флот просятся... -- Слушай! -- бодро начал Ушаков, -- Турецкий флот пока в Буют-дере, но скоро явится. |
