|
Греческие корсары безжалостно топили, сжигали и полонили турецкие суда, но нигде не встретили "султанов" капудан-паши. Зато на флагманском "Рождество Христово" было не повернуться от пленных: турки, греки, армяне, невольники и невольницы, везомые на продажу и теперь от рабства избавленные, черкесы, плывущие с Кавказа на службу Сслиму III, "неверные" запорожцы, и, наконец, просто нищие... Пленные турки показали: Буюкдерская эскадра еще не оставила Босфора, Саид-бсй живет на даче, а часть флота послал в Эгейское морс -- ловить греческих корсаров Ламбро Каччиони... -- Идем к Анапе, -- указал Ушаков штурману. Черноморский флот совершал первый в истории боевой поход, выполняемый по образцовым планам, в которых все было четко и ясно, как никогда. Но подвела... армия! Анапа отвечала эскадре огнем, и Ушаков понял, что Бибикова под Анапою нет. -- И где он теперь -- бог его знает... На подходах к Севастополю встретили пакетбот, доставивший на эскадру почту от светлейшего. Из бумаг выяснилось, что Юрий Бибиков, еще не дойдя до Анапы, так изнурил солдат, что они едва ноги волокли. А паша Анапы выслал навстречу невольника с караваем хлебным -- для Бибикова: "Вот -- паша тебе передаст, чтоб не сдох от голода, когда назад пойдешь..." Обратный путь был еще страшнее: Кубань разлилась в ширину, как море, а за нею лежала голая степь. Половина войска пала в пути. Потемкин писал о Бибикове как о бездарном подлеце и безумце, поход к Анапе он сравнивал с беспримерным походом Кортеса в Мексику... Потемкин горько оплакивал эту неудачу: "Сколько сим возгордятся турки"! Эскадра положила якоря на грунт Севастопольского рейда. Ушаков сделал последнюю запись во флагманском журнале: "И тем оной вояж окончен благополучно". -- Эскадре быть готовой к вояжу новому... А здесь Балтика, и корабли что-то больно лихие: "Дерись", "Нс тронь меня", "Поддержи славу"... Герцог Зюдерманландский держал свой флаг на "Густаве III"; рано утром перед шведами открылась панорама древнего Рсвсля, а поперек гавани, заграждая ее, в линию стояли русские корабли, вцепившись в грунт якорями. Английский адмирал Сидней Смит сказал герцогу, что адмирал Чичагов на этот раз поступил очень правильно: -- Не знаю, кто научил его отдать якоря, но видно, что эти варвары выстроили стенку словно из кирпичей... Порывистый ветер часто кренил шведскую эскадру, идущую с моря: волны заплескивали открытые порты нижних деков, из которых торчали пушечные морды. Русские корабли держали паруса свернутыми и потому стояли на ровном киле. Сближение происходило в абсолютной тишине... Крен мешал шведам, их залпы оказались бесполезны. Зато первый же залп русских рванул паруса головного корабля шведов, на трепещущих ошметках ткани он едва сумел отвернуть в сторону. -- Наконец, это невыносимо! -- воскликнул герцог. Подавая пример другим, его "Густав III" пошел на русских, желая сбить их с якорей. |
