|
.. Булгакову было неприятно узнать, что госпожа де Витт собирается покинуть Варшаву, и он пытался удержать ее в этом Вавилоне: -- Куда вы? Щснсный готовит вам рай в Умани. -- Ах, что мне Умань! -- отвечала красавица. -- Я уже взяла однажды крепость Хотин, а теперь спешу на штурм Измаила... На улицах Варшавы вихрилась пылища за каретами, из цукерен пахло ванилью, улыбки нежных пани были очаровательны, сабли звенели, а король Станислав был надломлен. При встрече с Яковом Ивановичем он проклинал королевскую жизнь: -- Я был первым человеком в Польше, соорудившим громоотвод -- над своим дворцом. Но, спасенный от молний небесных, бессилен я отражать грозы земные... Что вы со мною делаете? -- вырвалось у него из груди со стоном. -- Ваша императрица даже не отвечает на мои письма. Король я или не король? Если ваши петербургские вундеркинды не могут спасти Польшу от хаоса, так не лучше ли мне довериться берлинским графоманам?.. Все это не предвещало Булгакову ничего доброго. Повидавшись с маркизом Луккезини, он сказал ему: -- Если Пруссия укрепила свои бранные мышцы субсидиями из Англии, то я советую графу Герцбсргу помнить даже во сне: не один Питт в британском парламенте-существует еще и мощная оппозиция Питту... Вы, конечно, маркиз, с большим остроумием помалкиваете сейчас о том, что вам нужны Торн и Данциг. -- Зачем они нужны нашему королю? -- Вот именно-заключил Булгаков язвительно. -- Зачем вам Торн и Данциг, если ваш король пожелал теперь и... Варшаву! Дипломат -- всегда шахматист, играющий на нескольких досках. Нельзя, сидя в Варшаве, видеть только то, что творится в Польше, события сейма надо связывать с интригами Берлина, Лондона, Вены и... даже плюгавой Митавы! Булгаков не сразу понял, что секретарь посольства, венецианец Франц Альтссти, уже сделался тайным агентом Платона Зубова... -- Не кажется ли вам, -- сказал ему Булгаков, -- что революция во Франции не есть наказанье господне для России, напротив, милый Франц, я полагаю, что она поможет нам разрешить внешние проблемы. -- Что для этого надо? -- вытянулся Альтссти. -- Первым делом надо отозвать из Берлина нашего посла Максима Алопеуса и сослать его в Илимский острог, как человека, продающего графу Герцбергу мои тайные донесения. -- Он масон, а граф Гсрцберг тоже масон. -- Но русский посол, даже если он масон, не имеет права поддерживать прусские интересы -- в ущерб интересам России. Это было первое условие Булгакова, о котором Альтести известил Петербург. Второе условие было гораздо важнее: -- Я бы не отворачивался от революции во Франции, а вступил бы в союз с революционною Францией, -- сказал Яков Иванович. -- Якобинцы ввели сейчас в моду новое выражение: алтарь Отечества. Так вот, милейший Франц, я напишу императрице свое мнение и после этого могу сложить голову на алтарь Отечества... Екатерина призывала его: пока длится война, действовать осторожно, больше наблюдая. |
