|
.. В один из дней Степан Иванович Шешковский зашел погулять в садик при Пажеском корпусе, где ребята здоровущие повалили его в траву и высекли во славу Божию... Не думаю, чтобы они секли обер-кнутмейстера за преследование Радищева. Но все-таки не следует забывать, что секли-то Шешковского пажи ея величества, а Радищев ведь тоже из пажей вышел, -- так что корпоративную связь событии мы все же будем учитывать... Шешковскии нажаловался императрице. -- Утешься, -- отвечала она. -- Виновных сыщем и сошлем туда, куда Макар телят не гонял. А тебе, Степан Иваныч, чую, предстоит славное путешествие из Петербурга в Москву... Мы вынуждены признать: дама была с юмором! 10. ДЕНЬ ВОСШЕСТВИЯ Каверзы внешней политики едва достигли бастионов Кронштадта, когда флот Густава III, не сумев выманить эскадру Чичагова из Ревеля, снова двинулся на Петербург. Ветер удачи опять напирал в плотную белую стенку парусов, приближая захватчиков к заветной цели... Петя Курносов растолкал брата: -- Проснись, Пашка: шведы идут. -- А много их? -- соскочил тот с койки. -- Одних линейных двадцать два вымпела... Шкиперы торговых судов, идущих с моря в Петербург за товарами, рассказывали, что при встрече с ними герцог Зюдерманландский грозился: "Дорого старик Чичагов заплатит за мои корабли, потерянные у Ревеля..." Под флагом герцога был собран цвет шведской аристократии, лучшие офицеры флота. Вице-адмирал Круз держал флаг на "Иоанне Крестителе", командуя кордебаталисй, на "12 Апостолах" шел в авангарде вицеадмирал Сухотин, в арьергарде-контр-адмирал Повалишин, линейные силы замыкали восемь фрегатов, на которых работали веслами турки. Наступал третий час ночи. Было светло как днем. Маловетрие замедляло сближение. Корабельные оркестры еще не играли. Яков Филиппович Сухотин окликнул Курносовых: -- Вы не Прохора ль Акимыча детки? Я с ним у берегов таврических порох нюхал... Ну, сыпьтесь в люк. С Богом! В батарейных палубах духотища, свет белой ночи льется через открытые "порты", в которые высунуты пушки. Матросы жеваной бумагой затыкали себе уши: -- Не пороха, а звери! Пальнешь-свету конец... Оркестры на палубах заиграли, гнусавые гобои вторили ударам в литавры. Бой начался. Через двери и горловины со свистом задували сквозняки -- то горячие, то холодные. Страшный шум наполнял отсеки. "12 Апостолов" отвечал на грохот боя хрустом старого дерева, приседанием палуб и паникой крыс, мечущихся под ногами людей. Братья Курносовы держали "пальники" -- длинные, будто удочки, издалека поджигая ими затравку в пушках, после чего пушки откатывались назад. -- Берегись! -- слышалось то и дело; один матрос не успел отскочить, и пушка сразу перебила ему ноги. |
