Щеки Грейс стали пунцовыми, губы сжались.

– Уверяю вас, я сама себе хозяйка.

– Неужели? Мне бы не хотелось иметь неприятности с таким человеком, как Рейз.

Об этом Грейс как то не подумала.

– Никаких неприятностей не будет.

– Ладно.

Рид оглядел девушку с головы до ног. Взгляд его задержался на ее груди, перетянутой тугой лентой, потом на стянутых в пучок волосах.

– Распустите волосы.

– Что?

– Распустите волосы. Я хочу посмотреть, как вы выглядите, когда они распущены.

Грейс хотела было что то возразить, но только возмущенно фыркнула.

Рид объяснил:

– Вы достаточно привлекательны для тех, кто ищет в женщине стыдливость и благонравие, хотя зубы у вас малость великоваты. Но мне тут не нужна стыдливая и благонравная училка. Мои клиенты хотят видеть хорошеньких веселых молодых девушек.

Чувствуя себя коровой на аукционе, Грейс медленно вытащила из волос шпильки, и густая, непокорная золотистая масса упала ей на спину, спускаясь ниже бедер.

– Боже всемогущий! – воскликнул Дэн, подцепив тяжелую прядь и перебирая ее пальцами – В жизни мне не доводилось видеть подобных волос!

– Так вы берете меня, Дэн, или нет?

– Беру. Можете приступать сегодня вечером. Приходите часам к пяти и попросите Лайзу дать вам что нибудь надеть. – Рид заметил, как она побледнела, и добавил:

– Вы не можете работать в таком виде.

– Я понимаю, – поникла головой Грейс. – А какое у вас жалованье?

– Пять долларов в неделю, и чаевые остаются вам. Такая щедрая сумма ошеломила Грейс.

– А… А девушки получают много чаевых? Рид внимательно посмотрел на нее.

– Если трудятся достаточно усердно. – Он ухмыльнулся. – В общем, будете водить клиентов наверх – сколотите себе состояние.

– Мне кажется, я достаточно ясно высказалась по этому вопросу, – сказала Грейс, ее фиалковые глаза сверкнули. Он хмыкнул:

– Вы и правда хорошенькая. Но, дорогуша, если вы станете рассуждать как занудливая старая дева, то не получите от клиентов ни цента. Послушайтесь моего совета. Вам нужно быть услужливой, обходительной, приветливой и вести себя так, чтобы каждый посетитель чувствовал себя королем.

– Я постараюсь это запомнить, – сухо сказала Грейс и почти выбежала на улицу.

К вечеру Рейз уже перестал злиться из за утренней выходки Грейс – ее попытки получить от него деньги. Но спокойствие к нему не вернулось: он по прежнему мучился от тревоги, от нетерпения, от едва сдерживаемого желания – и все это сосредоточивалось вокруг Грейс. Так больше не могло продолжаться. Он не привык, чтобы с ним так обращались. Он привык к женщинам, которые страстно желали его и бежали за ним куда угодно, стоило ему только поманить пальцем.

Но Грейс… Грейс – это совсем другое дело. Он уже достаточно хорошо изучил ее и понимал, что может манить ее хоть до второго пришествия, но она не откликнется. Даже если бы он той ночью лишил ее девственности и довел до вершин исступления и восторга, она бы по прежнему отказывала ему. Рейз не мог ждать до второго пришествия. Он и так уже ждал слишком долго. Его терпение иссякло. Грейс должна принадлежать ему.

Вот почему теперь он размышлял о браке.

Рейз никогда не сомневался, что рано или поздно женится. Может быть, уже пришло время остепениться, иметь свой дом, обзавестись семьей. Неожиданно перед глазами у него возникла идиллическая картина: Грейс, баюкающая на руках их ребенка. Это взволновало его.

Он бы с радостью подарил ей все, все что угодно. Роскошный особняк в Нью Йорке, Лондоне, Париже, где бы она ни пожелала. Шелка, меха, драгоценности, лошади, картины, скульптуры… Он усмехнулся: «Разве я думаю о Грейс О'Рурк?»

Рейз попытался представить себе семейную жизнь с ней.