– Думаю, нам нужно кое о чем договориться, – заявила она, поворачиваясь к Рейзу лицом.

Отведя взгляд от черного бархатного футляра, валявшегося посреди скомканных простыней, он посмотрел на нее. Глаза его были невероятно холодными, льдистыми.

– О чем договориться, Грейс? Она сжала руками спинку стула.

– В будущем я предпочла бы наличные. Он задохнулся.

– Или хотя бы чек. Его затрясло.

Грейс съежилась, придя в ужас от вспышки ярости, вызванной ею самой.

– В будущем, – выдавил Рейз, весь красный, сжав кулаки, – вы всенепременнейше будете иметь наличные.

Охваченный бешенством, он начал метаться по комнате.

Грейс боялась даже вздохнуть.

Рейз вылетел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.

Грейс, дрожа, опустилась на стул. Почему он так разъярился? Разве она не имела права потребовать оплату наличными? И почему она чувствовала себя такой виноватой, такой несчастной, будто совершила ошибку? И почему же, ну почему она плачет?

Она ожидала, что Рейз вернется – к ужину или хотя бы на ночь.

Но он не вернулся.

– Все. Я выхожу из игры, – объявил Рейз.

В ответ на его заявление раздался дружный стон.

– Ну и негодяй же ты! – добродушно воскликнул Джордж Фаррис. – Ты ж нас обчистил до нитки!

Рейз сидел в баре «Блэк Хилл», сгребая со стола то, что осталось от большой игры в покер. Он придвинул к себе свой выигрыш. Он знал, что здесь почти пять тысяч долларов, но даже не улыбнулся. Рейз не чувствовал удовольствия, только мрачное удовлетворение. Он мысленно увидел Грейс – влекущую, роскошную, нагую.

Гнев – жестокий, холодный – леденил ему кровь.

Рейз играл двадцать часов подряд. Глаза его налились кровью, под ними от недосыпания легли темные тени. Лицо заросло щетиной. Вид у него был помятый, измученный, рубашка расстегнута, рукава закатаны до локтей. Но он не устал. Вовсе нет.

Она хотела наличные, так ведь? Ну что ж, теперь она их получит.

Рейз вспомнил, как она отбросила футляр в сторону, и гнев, казалось, прожег его насквозь, грозя вот вот вырваться наружу. Он стал аккуратно складывать банкноты. Не так то легко было сложить пять тысяч долларов.

Первой его мыслью вчера было послать телеграмму в Нью Йорк с просьбой выслать деньги. Но Рейз был практичен в делах. Девяносто девять процентов его прибыли направлялось на капиталовложения. Он заново вкладывал в дело полученные дивиденды, живя на то, что выигрывал за карточным столом. Это было нетрудно, поскольку ему обычно везло в игре и он любил играть.

Однако вчера, когда Рейз совсем уже было собрался послать телеграмму в Нью Йорк, он вдруг сообразил, что это пятница. Пройдет несколько дней, прежде чем он сможет швырнуть деньги ей в лицо. Рейз не мог ждать так долго. Он был слишком взбешен. Желание ответить на ее вызов превратило эту партию в покер в самую важную и ненавистную в его жизни.

– Похоже, тебе не помешала бы горячая ванна, красавчик, – шепнула ему пышная блондинка, которой поручили присматривать за помещением пару часов назад, когда официант ушел домой совершенно измученный. Другие игроки то приходили, то уходили, сменяя друг друга, но Рейз продолжал выигрывать. Даже Джордж подсел к столу только вчера вечером, часов в десять.

– Ты права, – ответил Рейз, вставая. Он похлопал блондинку по плечу. – Горячая ванна и теплая постель. Он подумал о Грейс.

– Думаю, я могла бы об этом позаботиться, – игриво намекнула блондинка.

Рейз взглянул на нее и покачал головой:

– Меня ждет очень дорогая дама. Внезапно он ощутил новый прилив ярости.

– Ах, ну конечно, – бросила толстушка. – Та рыженькая недотрога, спорю на что угодно! Когда устанешь от ее капризов, не забудь сообщить мне.