Харриет была права, и это угнетало Рейза, приводило его в ярость. Но он ни за что не станет снова просить руки Грейс.

– Харриет, когда вы в последний раз видели Грейс? Старушка поджала губы:

– Вряд ли тебе понравится то, что я скажу. Ужас ледяной волной накатил на него. Он уже знал, что сейчас скажет ему Харриет.

– Она была здесь сегодня? С Алленом?

– Сразу же после завтрака, – кивнула Харриет. Рейз в отчаянии ухватился за каминную полку.

– Сам ее выдерешь из стены, сам и прикреплять будешь, – предупредила Харриет. Он резко спросил:

– Как долго она пробыла здесь?

– Не знаю, я и заметила то ее, когда она уже уходила. Я и знать то не знала, что она здесь. Это было прямо таки как снег на голову: смотрю, а она выходит из комнаты Аллена.

Харриет безмятежно улыбнулась.

У Рейза просто глаза на лоб полезли:

– Дверь была закрыта? И они там были вдвоем?

– У тебя грязное воображение, – возмутилась Харриет. – Если ты с ней обращаешься без должного уважения, это совсем не значит, что такой порядочный мужчина, как Аллен Кеннеди, будет вести себя так же. К тому же все знают, что он хочет на ней жениться.

Рейз выругался, быстро повернулся и вышел. О чем они говорили? И где, черт побери, Грейс теперь? Он вспомнил, как подсмотрел тогда их страстный поцелуй в коляске, на подъездной аллее у дома Луизы Баркли. Картина эта всплыла перед ним снова, приводя в ярость. Он ведь, кажется, достаточно четко объяснил Грейс, что целый год она должна принадлежать только ему. И вот она уже нарушает уговор, болтается с другим мужчиной.

Рейз вернулся в гостиницу. Взбегая по лестнице, он в душе надеялся, что Грейс уже вернулась. Но комната была по прежнему пуста, он старался не замечать собственного разочарования, не желая признаваться в нем даже самому себе, и проглотил второй за последние двадцать часов стакан виски. Алкоголь не произвел на него ни малейшего действия.

Он мог метаться по городу в бесплодных поисках или оставаться в номере и ждать. Он решил ждать.

Ровно через три минуты Грейс вошла в комнату. Минута тянулась тягостно, долго; они молча смотрели друг на друга.

– Где ты пропадала все это время? – требовательно спросил Рейз, чувствуя, как кровь закипает в жилах. – Мне не нравится твоя прическа.

Грейс не собиралась отступать:

– В нашем договоре ни слова не было о том, что ты будешь указывать, как мне причесываться. И я могла бы задать тебе тот же вопрос: где ты пропадал все это время?

Глаза его сверкнули. Если б только она не была столь ослепительно прекрасна, даже с упрямо поджатыми губами и с этим ужасным пучком на затылке! Даже нелепое серое платье не могло ничего поделать с ее красотой. Скорее наоборот, кожа ее благодаря блеклому пепельному цвету казалась еще нежнее, еще прозрачнее; она почти светилась, белая, как лепестки магнолий.

– Движение тут только одностороннее, моя прелесть, – протянул Рейз. – Где бываю я, тебя совершенно не касается, но где находишься ты – безусловно, касается меня.

Грейс возмущенно фыркнула.

Он был рад, что смог разозлить ее. Вызвать в ней такую же ярость, какая бушевала в нем самом, нет, еще большую! Рейз сунул руки в карманы, вытащил полные пригоршни денег и швырнул их к ее ногам. Грейс, ахнув, отскочила, а он продолжал опорожнять карманы. Вскоре весь пол вокруг нее оказался завален зелеными купюрами и золотыми монетами – всего на пять тысяч долларов.

Грейс, вся пунцовая, смотрела на него неподвижным взглядом. Он чувствовал себя довольным, как никогда, – ему удалось задеть ее за живое, отомстить ей. – Можешь пересчитать, если хочешь.

Краска залила ее лицо. Она вздернула подбородок, глаза ее как то странно блеснули.