Грейс смотрела на него большими, широко раскрытыми глазами.

Он ощутил и горечь, и печаль, и одновременно страстное желание. Пальцы его скользнули по ее руке.

– Но я хотел бы напомнить тебе о нашем уговоре, – добавил он.

Грейс наконец смогла заговорить, хотя все еще не пришла в себя, ошеломленная его напоминанием о пяти тысячах долларов.

– Что?

– Мы договаривались на определенный срок – на год, и ты согласилась.

Она села, натянув на грудь простыню.

– Да, это правда.

– Я хочу, чтобы все было ясно. – Взгляд Рейза был серьезный, почти мрачный. – Год, считая с этой минуты, когда мы обсуждаем наш союз. И не прежде… если только я не передумаю и не захочу отпустить тебя раньше.

Если только он не передумает… не захочет отпустить ее раньше? Сердце ее пронзила боль. Слова эти ранили, жгли. Да что это с ней? Пусть бы он передумал, и чем скорее, тем лучше! Грейс кивнула, стараясь удержать слезы, не дать им пролиться.

– Что случилось? Почему ты плачешь?

– Я не плачу.

Рейз смотрел на нее внимательно, испытующе, желая понять ее и не понимая. Она оставалась загадкой. Разве он сделал или сказал что нибудь, что могло бы расстроить ее? Или это слезы раскаяния? Он глубоко вздохнул.

– Это последний раз, когда мы говорим о деньгах, – твердо сказал он. Ему не хотелось выставлять себя на посмешище, вновь напоминая ей, что она не имеет права оставить его. Но где то в глубине затаилась боль – боль, рожденная страхом. Он дал ей достаточно денег, и нет никакой гарантии, что она не захочет нарушить договор, – она может уйти хоть завтра. Рейз встал и принялся собирать зеленые бумажки, валявшиеся на полу.

Грейс наблюдала за ним, по прежнему прижимая простыню к груди. Сколько, интересно, пройдет времени, думала она, прежде чем он устанет от нее? Ох, до чего же она глупа! Если б у нее была хоть капля разума, она забрала бы деньги и немедленно вернулась в Нью Йорк. Она ничего ему не должна.

Пора посмотреть правде в глаза. У нее нет уверенности, что она хочет уйти от этого человека. Глаза ее широко раскрылись. Неужели это действительно так?!

Рейз собрал деньги и положил их на стол; Грейс тем временем поспешно вытирала набежавшие на ресницы слезы. Сердце ее глухо стучало. Рейз повернулся и задумчиво посмотрел на нее, и Грейс напряглась всем существом своим, каждой своей клеточкой. Он был такой статный, красивый, сильный, и она призналась себе, что всегда восхищалась им.

– Что это значит? – спросил Рейз, присаживаясь рядом и обнимая ее.

Ее смутила его внезапная проницательность. Она попыталась улыбнуться:

– Просто устала.

Его улыбка была совсем не похожа на ее – она обезоруживала.

– Если хочешь, мы могли бы каждый день отдыхать так после обеда.

Грейс не ответила на его шутку. Она думала только об одном. Не могла же она влюбиться в Рейза Брэга! Нет, нет, не может такого быть!

Глава 21

– О чем это ты гак серьезно задумалась? – спросил Рейз, улыбаясь.

– Так, ни о чем, – пробормотала она. Не могла же она признаться, что думает о своем открытии – о своей любви к нему. Рейз не тот человек, напомнила она себе, о котором такая девушка, как она, может серьезно задумываться.

«Грейс, он ведь предлагал тебе выйти за него замуж», – напомнил ей внутренний голос.

Решимость ее окрепла.

«Он никогда не делал предложения другой женщине, ни разу в жизни. Ты была первая, – продолжал тот же голос. – Первая и единственная!»

Кулачки ее сжались.

– В чем дело? – спросил Рейз, подходя к ней; он опустился на колени и взял ее руки в свои.