Сердце ее предательски забилось. Он был так близко, и он казался еще красивее вблизи. Глаза его встретились с ее взглядом. Рейз поднял ее, поставил на ноги и ласково привлек к себе. Оба мгновенно ощутили прилив желания, и она злорадно сказала себе: «Вот видишь, он просто самец, он только и думает, как бы уложить тебя в постель!»

– Прости меня. – Рейз смущенно рассмеялся. – Но мы были вместе всего два раза, и этого, наверное, слишком мало.

Он взял ее лицо в свои большие ладони, заглянул в глаза.

– Я хочу любить тебя весь день и всю ночь и, может быть, тогда смогу вести себя как подобает. Грейс вспыхнула.

– Но я боюсь сделать тебе больно, – добавил он.

Грейс недоверчиво смотрела на него, крепко сжав руки на груди. Он ведь невежа и хам, он негодяй. Ей не раз пришлось в этом убедиться. Почему же теперь он ведет себя совсем иначе?

Рейз улыбнулся.

– Хотелось бы мне знать, что у тебя там, Грейс, – пробормотал он, ласково касаясь пальцами ее лба.

Она сделала вид, что не понимает, о чем он говорит. Подойдя к зеркалу, принялась длинными, уверенными взмахами расчесывать волосы. Она чувствовала, что Рейз наблюдает за ней, и, взглянув в зеркало, встретилась с ним взглядом. Сердце ее снова сжалось.

– Мы должны купить тебе новые платья, Грейс. Думаю, у миссис Гаррот найдется для нас немного времени.

Рука ее замерла в воздухе.

– Мне не нужны новые платья.

Он засмеялся, потом стал серьезным.

– Прости меня, Грейс, но это было так забавно: «Не нужны платья!» Да тебе просто необходимы новые платья – целый гардероб, по правде говоря.

Грейс сжала щетку. Она представила, как предстанет перед миссис Гаррот во всей своей красе – в новой для себя роли содержанки. Представила, как появится на виду у всего города разряженная в пух и прах.

– Мне не нужны новые платья, – повторила она.

– Неужели тебе доставляют удовольствие эти тряп… наряды?

– При чем здесь удовольствие?

– А почему бы не получать удовольствие от платьев?

Грейс молча смотрела на него, воображая, как он разоденет ее в тафту и атлас, словно потаскуху, представила, с каким презрением будут смотреть на нее все встречные. Рейз решительно шагнул к ней. Она взглянула на него с изумлением, глаза ее широко раскрылись. Он взял ее за плечи и повернул к зеркалу.

– Всмотрись получше, Грейс. Как следует, всмотрись. Она посмотрела в зеркало – на него.

– Да не на меня – на себя! – сердито воскликнул Рейз. Она перевела глаза на свое собственное бледное лицо. Руки его медленно, ласково поглаживали ее плечи.

– Взгляни, как ты прекрасна.

Она хотела было возразить, но Рейз сжал ее крепче, заставив замолчать. Грейс еще с минуту смотрела на себя, пытаясь увидеть то, что видел он. Увидела девушку, едва лишь начинавшую расцветать, с удивительно белой и нежной кожей. Она не могла не признать, что цвет лица у нее безукоризненный. Губы, распухшие от его поцелуев, казались слишком полными для ее личика. Глаза лучились и сияли. Рыжие волосы растрепались. Уж сколько лет, как она не смотрела на себя по настоящему. Она и забыла, как она хороша. Рейз ласково коснулся губами ее уха:

– Я хочу, чтобы ты видела себя такой, какой вижу тебя я. Ты потрясающая девушка, Грейс, но ты делаешь все что в твоих силах, чтобы скрыть это.

Он обнял ее с неистовой жадностью собственника. Их отражение в зеркале над комодом говорило ей, что Рейзу необыкновенно хорошо – она не могла в этом обмануться. Он закрыл глаза, прижимаясь к ней щекой, и на мгновение ей показалось, что она увидела на его лице то же болезненное, щемящее томление, какое ощущала в себе. Но когда он выпрямился и спокойно встретил ее взгляд в зеркале, Грейс поняла, что, вероятно, ошиблась.