– Эй, дружок черномазых! – проревел Роулинз, и его красивое лицо исказила ненависть. – Собирай ка свои манатки да убирайся поживее к себе на Север. Ясно тебе, учителишка паршивый?

Аллен не ответил. Он тяжело дышал.

– До нас дошло, – прошипел Роулинз, – что ты болтал этим черномазым насчет осенних выборов, подговаривал их голосовать. Не лезь ка ты в эти дела, янки. А не послушаешь – пеняй на себя!

Он нагнулся и сильно пихнул Аллена, так что тот снова налетел на гнедую кобылу Фрэнка. Тот захохотал, поднял хлыст и хлестнул Аллена по лицу. Грейс отчаянно вскрикнула.

– На этот раз ты легко отделался! – крикнул Роулинз. – Запомни: нам тут не нужны учителишки для ниггеров. А если попробуешь баламутить их, подучивать их голосовать, мы тебе все кости переломаем!

Роулинз резко развернул свою лошадь, и все трое умчались прочь, подняв за собой облако красной пыли.

– Аллен, о Боже! – воскликнула Грейс, бросаясь к нему. Он дотронулся до своего лица; на месте удара оно кровоточило.

– Со мной все в порядке, Грейс.

– Ты ранен! Кто эти люди? Нам следует обратиться к шерифу.

Грейс приложила к ране салфетку. Аллен перехватил ее руку.

– Со мной все в порядке, – повторил он спокойно. Грейс глубоко вздохнула:

– Дай я по крайней мере промою рану.

Он не противился, лишь изредка вздрагивая от боли.

– Ну что там? Не слишком глубоко?

– Нужно наложить пару швов, – сердито ска зала Грейс. – Давай пойдем к доктору. А потом к шерифу. Я уверена, такое бесчинство запрещено законом, как и ку клукс клан.

Она принялась быстро собирать вещи.

– Грейс, все те, кого арестовали и обвинили за участие в преступлениях клана, получили условное наказание. Она застыла.

– Что?

– Здесь, в штате Миссисипи, таких только в семьдесят втором было более двухсот – и всех отпустили.

Грейс оцепенела. Она знала, что несколько лет назад конгресс расследовал дела о насилии против негров и республиканцев. Страшные подробности преступлений расистов, открывшиеся при расследовании, не сходили со страниц газет, потрясая Север. Волна арестов и судебных процессов против членов клана прокатилась по южным штатам – вот почему Грейс теперь не могла поверить своим ушам. Их, оказывается, было более двухсот в штате Миссисипи, и всем вынесли приговор условно?

– Ты хочешь сказать, они вышли сухими из воды?

– Совершенно верно.

– Но как же? Почему?

– За них большинство южан. Ты же видела их, Грейс, этих плантаторских сынков – образованных, обеспеченных. Большая часть южан отказывается верить, что эти мальчики совершили те преступления, в которых их обвиняют. Они предпочитают думать, что их признания – а большинство обвиняемых признали себя виновными – были просто ложью во спасение. Понимаешь, как только обвиняемые признаются, можно вынести приговор, разумеется, условно. Так что преступников отпустили по домам, и они снова принялись за свое. Те, кто был против клана и знал, что они на самом деле виновны, боялись заявить об этом вслух.

– Неужели это правда?

Он грустно покачал головой:

– Они даже не утруждают себя больше тем, чтобы надевать маски.

Глаза Грейс широко раскрылись.

– Ты хочешь сказать, они по прежнему преследуют негров, если те хотят воспользоваться своими правами?

– И не только за это, Грейс. Не так давно одного негра высекли за то, что он не так ответил белому. Дерзость его заключалась даже не в словах, а в тоне и в том, как сверкнули его глаза.

– О Боже!

Аллен уложил скатерть и корзинку в коляску, потом подал Грейс руку:

– Садись, поехали.