– Ну, не знаю… Ты сам говорил, что он совсем с катушек слетел, превратился в законченного алкаша. Без мозгов, без понимания, как жить и что делать…

– Он знал. Он лучше нас знал. Василек говорил, что надо жить по-человечески, а не гнаться за башлями. На бабки ему было наплевать… А я не понимал… Не верил тогда… Только сейчас начинаю понимать.

– Что, хочешь так же, как он? Бухать по-черному?

Толик взял кружку и сделал еще глоток.

– А что? Кто сказал, что это неправильно? Здесь нормальному человеку больше и делать нечего, – ответил Кудрявцев. – А чем еще заниматься в этой стране, когда вокруг одно говно? Или бухать, или бежать отсюда подальше и там уже жить спокойно, по-настоящему… Здесь все ненастоящее, Толя… Музыка ненастоящая, кино ненастоящее… Литература умерла… Искусство… Искусство просто перестало существовать. Деньги сожрали все, Толя. Поэтому мне здесь делать нечего. Неинтересно.

– Брось, Рома, у тебя просто депрессуха, это пройдет. Ты расстроился, я понимаю…

– Ничего ты не понимаешь. Если бы хоть что-то понимал, ты бы в жизни не занимался тем, что делаешь сейчас…

– А что я делаю?

Толя посмотрел на свою полупустую кружку.

– Да вот твоя музыка… Ты сам-то осознаешь, Толя, что ты шарлатан? Как в живописи, так и в музыке. Эти твои ремиксы… Они что, имеют какое-то отношение к музыке? А твои картины – к живописи? Да никакого, Толя. Фальшивка…

– Ну, не знаю, – насупился Боян. – Бабки платят… Люди покупают. Значит, им нравится…

– Вот-вот. "Бабки платят"… И все! И ни хрена вам больше не надо. Завалили страну дерьмом выше крыш и сидите в этом дерьме. А из дерьма ничего не вырастет, потому что кроме удобрений, желательно еще какие-то семена в поле бросить. Вы же все эти семена… все, какие только были… затаптываете, убиваете их…

– Рома. Я тебя не узнаю…

– Брось! Все ты узнаёшь и все понимаешь… Квартиру мою будешь брать?

– Наверное…

– Вот и думай об этом. А остальное не бери в голову. Ну, что вылупился? – неожиданно обратился Кудрявцев к парню в синем спортивном костюме, который внимал последним словам Романа с видимым интересом, даже придвинулся поближе.

– Чего? – переспросил парень.

– Что вылупился, говорю? А ну, пошел отсюда! Как вы мне все надоели, быдло вонючее!

– А-а…

Парень отставил свою кружку и расправил плечи.

– Ну-ка, пошли, козел, выйдем. Я тебе мозги сейчас вправлю, сука…

Толик увидел, как за спиной оскорбленного парня образовались еще трое таких же, как он, – грязноватых, пьяных и очень агрессивных на вид.

– Чего? – усмехнулся Кудрявцев. – Ты на кого лезешь, тварь?

После этого вопроса Роман получил быстрый и сильный удар кулаком в лоб и начал медленно падать назад. Двое из тех, что подошли к своему вонючему товарищу, очень прытко бросились к Кудрявцеву и, подхватив его под руки, повлекли к выходу. Толик почувствовал удар сбоку в живот. Его тоже схватили и потащили, почти понесли следом за Романом.

"Вот и допрыгались!" – Не успел Боян подумать это, как уже оказался на улице и понял, что все его мысли насчет того, что в центре Москвы им поможет милиция, придут на помощь люди, оказались тщетными и наивными.

Едва они вышли на тротуар, как тут же, повинуясь толчкам, пинкам и ударам своих провожатых, оказались в мрачной подворотне, сразу ведущей в следующую, за ней обнаружилась еще одна, и еще… Это был почти питерский лабиринт проходных дворов, каких в центре Москвы тоже немало.